Читаем Строматы полностью

Начиная всякое дело или его завершая, мы говорим:

Слава тебе Отец, великий и чудесный, всем защита.

(4) И еще до него Гомер, описывая щит, скованный Гефестом, в полном согласии с Моисеем, сказал[1142]:

Там представил он землю, представил и небо и море (...)

Все прекрасные звезды, какими венчается небо.

Действительно, воспеваемый поэтами и авторами прозаических сочинений Зевс возносит наш разум к Богу.

(102,1) Демокрит представляет это так: «В самом деле, мало на свете людей, которые возносят свои руки к тому, что эллины ныне называют воздухом, и говорят: все Зевс обсуждает[1143] и все знает, и дает, и отнимает, и царит надо всем».

(2) Пиндар же Беотиец в иносказательной форме – ведь он был пифагорейцем – говорит[1144]:

Один род людей и богов,

и от одной матери получили они жизнь, –

то есть из «материи». Он же говорит, что существует только один «отец-художник»[1145], который, в меру наших способностей, ведет нас к богоподобному состоянию. (3) Но я забыл о Платоне. Ведь и он в своем письме к Эрасту и Кориску, основываясь на еврейском Писании, таким образом говорит об Отце и Сыне: (4) «Вы по справедливости должны принести клятву со всей серьезностью, но не с такой серьезностью, которая неприятна, а с родственной ей шуткой, клянясь именем Бога, владыки всего сущего, и именем могущественного Родителя этого владыки и виновника существующего, которого, если мы подлинные философы, мы должны знать».[1146] (5) Бог называется отцом также и в «Тимее»: «Боги богов! Я ваш демиург и Oтец всему созданному».[1147]

Платон о «Святой Троице»

(103,1) Когда же он говорит, что «все тяготеет к царю всего, и все совершается ради него, и он – причина всего прекрасного. Ко второму же – тяготеет второе, а к третьему – третье», то это следует понимать как указание на Святую Троицу. Третий в ней – Святой Дух, второй – Сын, через которого все возникло по воле Отца.[1148]

Небесное путешествие души

(2) Далее в десятой книге «Государства» Платон упоминает о неком Эре, сыне Армения из Памфилии, который был ни кто иной, как Зороастр: «Написано это Зороастром сыном Армения, урожденным в Памфилии, который был убит в сражении, побывал в Аиде и узнал это от самих богов».[1149] (3) Этот Зороастр, как говорит Платон, ожил через двенадцать дней после смерти, уже будучи на погребальном костре. (4) Это может быть понято как намек на воскресение, или же как указание на то, что, при своем восхождении, души должны пройти через все двенадцать знаков Зодиака. Тот же самый путь они повторяют при нисхождении для [нового] рождения.[1150] (5) Именно так следует понимать двенадцать подвигов Геракла, после совершения которых душа наконец освобождается от невзгод этого мира.

Космический цикл

(6) Не забудем упомянуть и Эмпедокла, поскольку именно согласно учению этого физика все вещи периодически возобновляются, превращаясь в огненную сущность.[1151]

(104,1) Совершенно очевидно, что этого же мнения придерживался и Гераклит Эфесский, который учил о вечном космосе, но также и о другом, подверженном гибели, осознавая однако, что этот последний в смысле его «разделения» не отличается от предыдущего, находящегося в определенном состоянии.[1152] (2) То же, что единый, но состоящий из совокупности сущностей космос он считал вечным, явствует из следующего: «Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он был, есть и будет вечно живой огонь, мерно возгорающийся и мерно угасающий». (3) А что он также считал его рожденным и подверженным гибели, показывают следующие слова: «Обращение огня: сначала море. А [обращение] моря – наполовину земля, наполовину – πρηστήρ [ураган, вихрь, водоворот]».[1153] (4) Означает это следующее: огонь, силою всем управляющего Логоса и Бога, превращается через воздух во влажную природу, в семя космического изменения, то есть в то, что он называет морем. Из этого последнего возникает земля и небо, и все, что содержится между ними. (5) Затем космос снова возвращается к своему исходному состоянию и возгорается, как это ясно из следующего высказывания: «Море растрачивается и восполняется до той же самой меры, какая была прежде, чем оно стало землей». То же самое сказано и о других первоначалах.

(105,1) Наиболее знаменитые из стоиков подобным же образом учат о возгорании космоса, его управлении и, в частности, о месте человека в нем и о поддержании (έπιδιαμονης) нашей души.[1154]