Читаем Строматы полностью

(98,1) Согласно Платону, все мы братья, поскольку созданы одним Богом и имеем одного учителя. (2) Однако, «хотя все члены государства – братья (так скажем мы, продолжая этот миф), но Бог, вылепивший вас, в тех из вас, кто способен править, примешал при рождении золота, и поэтому они наиболее ценны, в помощников их – серебра, железа же и меди – в земледельцев и различных ремесленников». (3) Поэтому далее он говорит, что «с необходимостью некоторые из них стремятся объять и любят то, что ведет к знанию, другие же ограничиваются мнением».[1127] (4) Так по вдохновению свыше он учит об избранных натурах, стремящихся к знанию. Эти три природы людей, как полагают некоторые, соответствуют трем типам обществ: еврейское – это серебро, эллинское – последнее, третье, а христианское – наиболее совершенное, поскольку в него подмешано царское золото, Святой Дух. (5) Следующие слова из «Теэтета» описывают то, что вполне соответствует идеалу христианской жизни: «Поговорим о корифеях, ибо что можно сказать о тех, кто философствует без особого рвения? (6) Эти же с ранней юности не знают дороги ни на агору, ни в суд, ни в Совет, ни в любое другое общественное собрание, законов и постановлений, устных или письменных, они не видели никогда и не слышали. (7) Они не стремятся вступить в товарищество с целью получения должности, сходки, пиры и ночные шествия с флейтистками им не могут присниться даже и во сне. Хорошего ли рода кто из граждан или дурного, у кого какие неприятности из-за родителей, все это более сокрыто от такого человека, чем, по пословице, сколько мер воды в море. (8) Ему не известно даже, что он этого не знает. [Ибо воздерживается от этого не ради почета,] но дело обстоит так, что одно лишь тело его пребывает в городе, разум же, пренебрегши всем этим как пустым и ничтожным, парит надо всем, согласно Пиндару[1128] меряя просторы земли, спускаясь под землю и воспаряя выше небесных светил, повсюду испытывая природу любой вещи в целом».[1129]

(99,1) Далее сравним со словами Господа «пусть будет вам да – да, нет – нет» следующее высказывание: «Не вправе я уступать лжи и утаивать истинное»[1130], (2) или же следующие слова из десятой книги «Законов» «не изрекай ни хвалы, ни клятвы»[1131] – с нашим запретом «не клянитесь».

Аристобул (продолжение)

(3) «Все они вместе, и Пифагор, и Сократ, и Платон в один голос говорят, что слышали глас Бога, когда созерцали процесс сотворения всего сущего, созданного и непрерывно поддерживаемого Богом. Но они, видимо, слышали слова Моисея: «Он сказал и возникло», ведь таким именно образом описал он божественное творение словом».[1132]

Поэты о сотворении человека

(4) Что же касается сотворения человека из праха, то философы постоянно говорят о теле, как имеющем земляную природу. (5) Гомер, не сомневаясь, произносит такое проклятие[1133]:

Да станьте вы все водою и грязью!

(6) Так же говорит и Исаия: «И нога ваша пусть попирает их как грязь» (Ис. 41:25).

(100,1) А Каллимах пишет ясно[1134]:

Было это во времена, когда птицы,

и морские твари, и четвероногие

произносили звуки, как глина Прометея.

(2) И снова:

Если и ты создан Прометеем,

то не иначе как из той же глины.

(3) Гесиод же говорит о Пандоре[1135]:

Славному отдал приказ он Гефесту, как можно скорее

Землю с водою смешать, человеческий голос и разум

внутрь заложить...

Символизм огня, воды н земли

(4) Природу стоики определяют как «творческий огонь, последовательно идущий путем порождения».[1136] В Писании, соответственно, Бог и его Логос аллегорически названы «огонь и свет».[1137]

(5) И Гомер в мифе о разводе Тифии и Океана не представил ли отделение воды от земли и образование суши? Он говорит[1138]:

Долго любезные сердцу, объятий и брачного ложа,

долго чуждаются боги...

О богословии поэтов и философов

(6) Пойдем далее. Наиболее разумные из эллинов приписывали Богу провиденциальную силу. Например, Эпихарм (а он был пифагорейцем) говорит[1139]:

От Бога ничего не утаить, должно тебе это знать.

Он надзирает за нами и нет для него невозможного.

(101,1) Или лирический поэт[1140]:

Бог может из непроглядной тьмы ночи

извлечь ничем не запятнанный свет,

а из темной туманной мглы – чистое сияние дня, –

Тем самым он говорит, что только Бог может сотворить ночь среди бела дня. (2) Арат же в поэме «О Явлениях» выразился так[1141]:

Скажем сначала о Зевсе.

Пусть же ни один смертный не дерзнет оставить

его имя неупомянутым. Все полно Зевса, все улицы,

все места народных собраний, глубины моря,

гавани, все свидетельствует о нем.

(3) Далее он добавляет (имея в виду творение):

Ибо и мы его дети –

того, кто милостив к людям.

Он дает знаки начала всему.

Он зовет людей к их делам, поместив звезды на небе

и расположив созвездия. Он увенчал год

этими звездами, и они предназначены знаменовать

людям их сезонный труд,

чтобы все произрастало по порядку.

Поэтому мы всегда взываем к нему.