(15,1) Далее в «Пире»[886] он говорит, что Эрот заложил в каждом естественное стремление порождать ему подобное. Таким образом, человек порождает только человека, а хороший человек – только подобного ему. (2) Однако хорошего человека невозможно создать, не обладая совершенными добродетелями, которые можно было бы передать воспитываемому. В таком случае, как говорится в «Теэтете», он в состоянии формировать людей[887], (3) некоторые ведь рождают в теле, а некоторые – в душе[888]. Итак, наставление и просвещение называется эллинскими философами возрождением. Но то же самое где-то сказано и апостолом: «Я родил вас во Христе Иисусе».[889] (4) По Эмпедоклу же дружба является одним из первоначал, а любовь все гармонизирует:

Созерцай ее умом и не смотри с таким изумлением.[890]

(5) Парменид в своей поэме также указывает на надежду, говоря:

Созерцай умом отсутствующее

как постоянно присутствующее,

ибо оно не отсечет сущее от примыкания к сущему,

ни когда оно повсюду и полностью рассеяно по космосу,

ни когда оно снова сплачивается в одно.[891]

III. О природе небесной сущности и эманации Логоса

(16, 1) Верующий, как и надеющийся, постигает предметы своей веры или надежды, так же как и будущее, только разумом. И если мы считаем справедливость чем-то сущим, то мы говорим как о сущем и о прекрасном, и об истинном, хотя никогда не видели их глазами, но только лишь разумом. Божественный Логос говорит: «Я есть истина», поскольку Логос можно увидеть лишь разумом.

(2) « – Кто может быть назван истинным философом? – спросил он.

– Тот, кто любит созерцать истину, – ответил я.

– И кого же ты считаешь подлинными философами?

– Тех, кто любит усматривать истину».[892]

(3) В «Федре» Платон говорит об истине, называя ее идеей.[893] Идея же – это мысль Бога, то есть то, что варварские философы называют Логосом Бога. (4) А говорится о ней следующее: «Ведь нужно наконец осмелиться сказать истину, особенно когда говоришь об истине. Эту занебесную область занимает бесцветная, бесформенная и неосязаемая сущность, зримая лишь только кормчему души – уму».[894] (5) Логос, творческая причина, произошел (προελθῶν) и произвел себя, приняв на себя плоть, для того, чтобы стать видимым.

О поиске, вере и неверии (продолжение)

(6) Праведный ищет то, что может открыться силою любви и в этом обретает блаженство: «Стучите, и вам откроют, ищите, и вам дано будет» (Мф. 7:7). (7) Берущие Царство Небесное «силою»[895] должны употребить свои усилия не для словесного спора, но направить их на достижение праведной жизни и на «непрестанную молитву», которая освобождает от грязи прежних грехов.

(8) Зла натворить сколько хочешь – весьма немудреное дело,

но добродетель от нас отделили бессмертные боги

тягостным потом.[896]

Милости муз в тяжкой борьбе будут даны нам,

и не лежат они на дороге – бери и неси.[897]

(17, 1) Осознание того, что ничего не знаешь, – есть первый урок для вступающего на путь разума. Осознавший свое незнание, начинает искать, ища, он находит учителя, найдя, он верит ему и, веря, надеется на него. Проникнувшись надеждой, он воспламеняется любовью и стремится овладеть предметом своей любви и уподобиться ему. (2) Именно такому методу учил Сократ Алкивиада, когда тот спросил его: «[Почему ты не веришь, что] я иным путем мог узнать, что такое справедливость? – Конечно мог, если открыл это сам. – И ты полагаешь, что я неспособен на это? – Нет, напротив, если будешь искать. – Значит ты думаешь, что я неспособен искать? – Разумеется, ты был бы способен, если бы считал, что не знаешь».[898]

(3) То же самое означают лампады мудрых дев (Мф. 25:1–13), зажженные в ночи, то есть во тьме незнания, которую в Писании символизирует ночь. Мудрая душа, чистая как дева, осознает свою погруженность в мирское незнание, зажигает свет, пробуждает ум, освещает тьму, и гонит незнание прочь, в своем поиске истины ожидая прихода Учителя.

(4) «Человек толпы не может стать философом».[899] «Много тироносцев, – согласно Платону, – да мало вакхантов»[900], (5) «много званных, да немного избранных» (Мф. 22:4) и «не всем гносис»,– говорит апостол.[901] «Так молитесь, чтобы нам избавиться от беспорядочных и лукавых людей. Ибо не во всех вера».[902]

(6) Клеанф, стоический философ, выразил это так:

Мысли о славе оставь, если желаешь стать мудрым,

мненья пустого толпы ты суетной не страшись.

Им понять не дано, что разумно, красиво иль верно,

только немногих среди сможешь ты это найти. [903]

(18, 1) Комический поэт выразился более афористично и кратко:

Позор, когда благое осуждает шумящая толпа.[904]

(2) Они слышали, я думаю, открытое нам Премудростью: «Среди неразумных воздерживайся до времени, среди разумных – продолжай» (Сир. 27:12). (3) Или в другом месте: «Мудрые в себе скрывают знание».[905] Толпа всегда требует ощутимых доказательств истины, для нее недостаточно спасения только верой:

(4) Упрямство и недоверие – на руку подлецам.