Читаем Стрела времени полностью

Драмой депрессии так или иначе были задеты все английские и американские фантасты, представленные в этом сборнике. Одни скитались с родителями из города в город, когда глава семьи искал и не мог найти работу, другие, родившиеся в многодетных семьях, даже побывали на грани голодной смерти… Отсюда в творчестве поколения, пережившего общенациональную трагедию, глубокая заинтересованность в общественных проблемах, напряженность чувства (соответственно сюжета) в произведениях и широчайший его диапазон, где ненависть, презрение к тем, кто в погоне за наживой и властью вверг Соединенные Штаты и может ввергнуть все человечество в катастрофу, переплетаются с искренней симпатией к угнетенным, где рядом любовь и сарказм, отчаяние и надежда — короче, то, что делает литературу литературой.

Но были и другие, более общие причины, породившие около середины нашего века не затухающий до сих пор массовый интерес к научной фантастике. В первую очередь это великие социальные сдвиги — Октябрьская революция и последовавшее за ней крушение мировой колониальной системы. Затем — растущая роль науки и техники, лавина открытий, изобретений, резко приблизивших будущее и постоянно меняющих — как правило, непредсказуемо — нашу жизнь. Этот гигантски увеличившийся размах человеческой деятельности на планете придает иную глубину, иные масштабы и нашему мышлению, вызывая желание проникнуть за грани нынешней реальности, к тем альтернативам, что обещают осуществиться завтра-послезавтра.

В годы депрессии Англия и Америка, наиболее развитые в промышленном отношении державы, первыми испытали на себе то непредсказуемое, что приносят успехи технологии. Именно непредсказуемое, ошеломляющее. А потому выходившие прежде, в 20-х годах, изящные томики сусальной беллетристики вызывали теперь у публики лишь горечь и раздражение. Единственное, к чему испытывал интерес массовый читатель, была научная фантастика. Тем, кто послабее, она позволяла на часок — другой забыться, уйти от пугающей реальности. Более сильные черпали в ней надежду, веру в то, что мир не застыл, что человек все преодолеет. Приостановившиеся было типографские станки пришли в движение, оттискивая все новые тетрадочки научно-фантастических журналов и недорогие, в мягкой обложке, на плохой бумаге книжечки.

Вот так в США в начале второй трети нашего века научная фантастика впервые стала литературой массового спроса. Дорогу к читателю торили одаренные фантасты, но довольно скоро этот жанр захватила и начала “разрабатывать” коммерческая фантастика — непритязательная мешанина из драконов, компьютеров, черной магии, звездолетов, рыцарских турниров и психоанализа, создатели которой, диктуя машинистке свои опусы, частенько не знают, чем закончится начатый ими абзац.

От времен Гернсбека и до нынешних дней коммерческая фантастика почти не изменилась. Год от года вбирает она в свой арсенал понятия и термины НТР да отштамповывает новые псевдонаучные словечки, создавая тем не менее атмосферу жесткой конкуренции, которая заставляет стоящего молодого автора отковывать, закалять свой талант.

Фантастику порой называют “литературой мечты”, “литературой о будущем”. Однако правильно ли это? Брэдбери однажды высказался в том духе, что фантастика связана лишь с настоящим и не имеет ничего общего с будущим, хотя способна на последнее влиять. Пожалуй, здесь и пролегает водораздел между унылой коммерческой фантастикой и блеском подлинного таланта. Настоящее художественное произведение создается не затем, чтобы показать силу писательского воображения — выдумать легко все что угодно, вплоть до человека, который “всосал самого себя внутрь”. — а для того, чтобы в фантастическом ключе, через художественный образ поделиться с читателем тем, что автор понял о Земле и о времени, в котором мы живем.

Важнейшее начало, объединяющее рассказы сборника, — их приобщенность к болям, надеждам и радостям нашей эпохи. В звездолете, на другой планете, на машине времени в прошлое либо будущее — все это про нас, повсюду предмет авторского интереса — современный человек в его отношениях с миром. Авторы озабочены не тем, чтобы рассказать о грядущих веках, — они советуются с нами, как жить сегодня обитателям Земли: в мегаполисах и маленьких провинциальных городах, на ферме и в деревне.

Вот небольшой рассказ Артура Порджесса о математике Саймоне Флэгге, вызвавшем дьявола. Всего лишь шутка, однако написан рассказ так, что мы видим как живого незадачливого посланца ада, когда, желая обсудить вариант решения теоремы, черт садится рядом с ученым и подтыкает под себя хвост. Мы даже думаем, что зря подоткнул, поскольку хвост твердый, с позвонками… С улыбкой перелистывая страницы, мы не можем не ощутить величие науки, перед которой спасовал даже всесильный дьявол, не можем не проникнуться уважением к длинной, исчезающей во тьме прошлого шеренге ученых, что, неустанно трудясь, складывали угнанное и понятое в некую драгоценную шкатулку, врученную нам.