Читаем Стрела времени полностью

Надзиратель, остановившись под ними, сердито стукнул по металлической стойке.

– Крэндол! Хенк! Вы еще каторжники, не забывайте!

Даю вам две секунды, или я влезу к вам и обработаю напоследок по старой памяти.

– Есть, сэр! Иду, сэр! – отозвались они хором и начали спускаться по нарам, не выпуская из рук пакетов с одеждой, которую они когда-то носили на свободе и вскоре должны были надеть снова.

– Слушай, Отто! – зачастил Крэндол беззвучным тюремным шепотом, наклоняясь к самому уху Хенка, пока они спускались. – Нас вызывают для интервью с телевизионщиками и газетчиками. Нам будут задавать сотни вопросов. Так, смотри, не проговорись про…

– Телевизионщики и газетчики? А почему нас? Hа что мы им сдались?

– Потому что мы знаменитости, олух! Мы отсидели за мокрое дело весь срок! А много таких, как, по-твоему? Заткнись и слушай. Если тебя спросят, кого ты наметил, молчи и улыбайся. На этот вопрос не отвечай. Понял? Не проговорись им, за чье убийство ты отбывал срок. Как бы они к тебе ни приставали, заставить тебя отвечать они не могут. Таков закон.

Хенк на мгновение замер в полутора ярусах над полом.

– Ник! Ведь Эльза знает! Я ей сказал в тот самый день

– перед тем как пошел в полицию. Она знает, что сидеть за убийство я согласился бы только ради нее!

– Она знает, она знает! Ну конечно, она знает! – Крэндол беззвучно и быстро выругался. – Но доказать-то она этого не может, тупица! А стоит тебе объявить об этом при свидетелях, и она получает право приобрести оружие и застрелить тебя без предупреждения – в порядке самообороны. А если ты промолчишь, права на это у нее не будет. Ведь она все еще твоя бедная женушка, которую ты клялся у алтаря любить, почитать и лелеять. С точки зрения всего мира.

Надзиратель привстал на цыпочки и полоснул дубинкой по их спинам. Они свалились на пол и съежились, а он рычал:

– Я вам разрешил точить лясы? Разрешил? Если у нас останется время до того, как вам выдадут свидетельства, я сведу вас, умников, в надзирательскую для последней выволочки. А теперь – живо!

Они покорно побежали, точно цыплята от разъяренной собаки. У решетки, отгораживавшей камеру, надзиратель отдал честь и доложил:

– Допреступники Никлас Крэндол и Отто Хенк, сэр!

Старший надзиратель Андерсон в ответ небрежно поднял руку к козырьку и повернулся к заключенным.

– Эти господа хотят задать вам пару вопросов. Отвечайте – это вам не повредит. Можете идти, О’Брайен.

Голос старшего надзирателя был исполнен величайшего благодушия. На его лице широким полумесяцем играла улыбка. Надзиратель О’Брайен снова отдал честь и отошел, а Крэндол перебрал в памяти все, что он успел узнать об Андерсоне за месяц перелета от Проксимы Центавра.

Андерсон задумчиво покачивает головой, когда этого беднягу Минелли… его ведь звали Стив Минелли?. прогнали сквозь строй вооруженных дубинками надзирателей за то, что он пошел в уборную без разрешения. Андерсон хихикает и бьет ногой в пах седого каторжника, заговорившего с соседом во время обеда… Андерсон…

И все-таки в храбрости ему отказать нельзя – ведь он знал, что на его корабле находятся два допреступника, отбывшие срок за убийство. Впрочем, он, наверное, знал и то, что они не станут тратить свои убийства на него, как бы он ни зверствовал. Человек не отправляется добровольно на долгие годы в ад только ради удовольствия пришить одного из местных дьяволов.

– А мы обязаны отвечать на эти вопросы, сэр? – осторожно спросил Крэндол.

Улыбка старшего надзирателя стала чуть-чуть поуже.

– Я же сказал, что это вам не повредит, верно? А чтонибудь другое может и повредить. Так-то, Крэндол, все еще может. Мне бы хотелось оказать услугу представителям прессы, и вы уж, пожалуйста, будьте полюбезнее и поразговорчивее, ладно? – он слегка повел подбородком в сторону надзирательской и перехватил дубинку.

– Есть, сэр, – ответил Крэндол, а Хенк энергично кивнул. – Мы будем любезны и разговорчивы.

«Черт! – мысленно выругался Крэндол. – Если бы только это убийство не было мне так нужно для другого!

Помни про Стефансона, приятель, только про Стефансона!

Не Андерсон, не О’Брайен и никто другой Только Фредерик Стоддард Стефансон!»

Пока телеоператоры по ту сторону решетки устанавливали камеры, Крэндол и Хенк отвечали на обычные предварительные вопросы репортеров.

– Ну, как вы себя чувствуете, вернувшись на Землю?

– Прекрасно. Просто прекрасно.

– Что вы намерены сделать сразу же, как получите ваши свидетельства?

– Поесть как следует. (Крэндол.)

– Напиться до чертиков. (Хенк.)

– Смотрите, как бы вам опять не угодить за решетку, уже в качестве послепреступника! (Один из хроникеров) Общий добродушный смех, в который, кроме репортеров, вносят свою лепту старший надзиратель Андерсон и

Крэндол с Хенком.

– Как с вами обращались, пока вы находились в заключении?

– Очень хорошо. (Крэндол и Хенк в один голос, задумчиво косясь на дубинку Андерсона).

– А вы не хотите сообщить нам, кого вы намерены убить? Или хотя бы один из вас?

(Молчание).

– Кто-нибудь из вас передумал и решил не совершать убийства?