Читаем Стрела времени полностью

(Крэндол задумчиво смотрит в потолок, Хенк задумчиво смотрит в пол. Снова общий смех, в котором на этот раз слышится некоторая натянутость. Крэндол и Хенк не смеются.)

– Ну, мы готовы. Повернитесь сюда, пожалуйста, –

вмешался диктор телевидения. – И улыбайтесь – нам нужна настоящая сияющая улыбка.

Крэндол и Хенк покорно расплылись до ушей, и диктор получил даже три требуемых улыбки – Андерсон не преминул примкнуть к сияющей паре.

Две камеры выпорхнули из рук операторов – одна повисла над заключенными, другая быстро задвигалась перед их лицами: операторы управляли ими с помощью маленьких пультов, умещавшихся на ладони. Над объективом одной из камер вспыхнула красная лампочка.

– Итак, уважаемые телезрители и телезрительницы, –

бархатно зарокотал диктор, – мы с вами находимся на борту тюремного космолета «Жан Вальжан», который только что приземлился на нью-йоркском космодроме.

Мы явились сюда, чтобы познакомиться с двумя людьми –

с двумя из той редкой категории людей, которые, добровольно отбывая срок за убийство, сумели отбыть его полностью и по закону получили право совершить по одному убийству каждый. Через несколько минут они будут освобождены, полностью отбыв семь лет заключения на каторжных планетах, – будут освобождены с правом убить любого мужчину или женщину в пределах Солнечной системы, не опасаясь никакого возмездия. Всмотритесь в их лица, дорогие телезрители и телезрительницы, – ведь, быть может, они изберут именно вас!

После этого оптимистического замечания диктор сделал небольшую паузу, и объективы впились в лица двух мужчин в серых тюремных комбинезонах. Затем диктор вошел в поле зрения камер и обратился к тому из заключенных, который был ниже ростом:

– Ваше имя, сэр?

– Допреступник Отто Хенк, номер 525514, – привычно отбарабанил Отто-Блотто, хотя слово «сэр» его немного сбило.

– Как вы себя чувствуете, вернувшись на Землю?

– Прекрасно. Просто прекрасно.

– Что вы намерены сделать сразу же, как получите свидетельство?

Хенк помолчал в нерешительности, потом робко покосился на Крэндола и ответил:

– Поесть как следует.

– Как с вами обращались, пока вы находились в заключении?

– Очень хорошо. Так хорошо, как можно было ожидать.

– Как мог бы ожидать преступник, э? Но ведь вы пока еще не преступник, верно? Вы же допреступник.

Хенк улыбнулся так, словно впервые услышал это определение.

– Верно, сэр, я допреступник.

– Не хотите ли вы сообщить телезрителям, кто то лицо, из-за которого вы готовы стать преступником?

Хенк укоризненно взглянул на диктора, который испустил сочный смешок – на этот раз в полном одиночестве.

– Или, быть может, вы оставили свое намерение относительно его или ее?

Наступила пауза, и диктор сказал несколько нервно:

– Вы отбыли семь лет на полных опасностей неосвоенных планетах, готовя их для заселения человеком. Это максимальный срок, предусмотренный законом, не так ли?

– Да, сэр. С зачетом, положенным допреступникам, отбывающим срок авансом, за убийство больше семи лет не дают.

– Бьюсь об заклад, вы рады, что в наши дни смертная казнь отменена, э? Впрочем, в этом случае отбытие наказания авансом утратило бы смысл, не так ли? А теперь, мистер Хенк – или я все еще должен называть вас «допреступник Хенк»? – может быть, вы расскажете нашим телезрителям, какое происшествие из случившихся с вами за время отбытия срока вы считаете самым жутким?

– Ну-у… – Отто Хенк задумался. – Хуже всего, пожалуй, было на Антаресе VIII, в моем втором лагере, когда большие осы начали откладывать яйца… Видите ли, на

Антаресе VIII водится оса, которая в сто раз больше…

– Там вы и потеряли эти два пальца?

Хенк поднял искалеченную руку и внимательно ее оглядел.

– Нет. Указательный палец я потерял на Ригеле XII.

Мы строили первый лагерь на этой планете, и я выкопал такой странный красный камень, весь в шишечках. Ну, я и ткнул в него пальцем – посмотреть, очень ли он твердый,

– и кончика пальца как не бывало! Фьють – и нет его. А

потом весь палец загноился, и врачи его оттяпали напрочь.

Ну, да мне еще очень повезло. Кое-кто из ребят, из каторжников то есть, наткнулся на камушки побольше моего, так они потеряли кто ногу, кто руку, а один и вовсе был проглочен целиком. На самом деле ведь это были не камни, а живые твари – живые и голодные! Ригель XII так ими и кишит. Ну, а средний палец… средний палец я потерял по глупости на космолете, когда нас перевозили в…

Диктор понимающе кивнул, кашлянул и сказал:

– Но осы, гигантские осы на Антаресе VIII были хуже всего?

Отто-Блотто не сразу сообразил, о чем идет речь, и растерянно замигал.

– А-а… Это точно. Они кладут яйца под кожу обезьян, которые водятся на Антаресе VIII, понимаете? Обезьяне, конечно, приходится туго, зато у осиных личинок есть пища, пока они не вырастут. Ну, мы там обосновались, и тут оказалось, что осы не видят никакой разницы между этими обезьянами и людьми. Все шло гладко, а потом вдруг то один хлопнется без чувств, то другой. Забрали их в больницу, сделали рентген, и оказалось, что они прямо нашпигованы…