Читаем Страж полностью

Ревик проверил патронник своего пистолета, затем магазин. Удовлетворившись, он со щелчком вставил последний обратно и сфокусировал взгляд и свет на фасаде дома.

Он отложил эту работу на несколько дней, но не из нежелания.

Он сделал это намеренно.

Он сделал это стратегически.

Отчасти это делалось для того, чтобы защитить Элли от любых подозрений. Ну, в основном, чтобы защитить её. Он хотел, чтобы прошло несколько дней после последнего появления Элли в этом доме. Он хотел, чтобы несколько дней она не связывалась с ним, не совершала по отношению к нему ничего иррационального, не угрожала ему, чтобы её не видели ни рядом с ним, ни в этом доме.

Ему нужно было время, чтобы стереть всех свидетелей в клубе, которые могли бы сложить два и два, достаточно, чтобы задаться вопросом, может ли у Элли быть какая-то причина отомстить Джейдену.

Он хотел, чтобы её алиби было неопровержимым, бл*дь.

Это означало, что ему нужны были свидетели с обеих сторон, предпочтительно камеры слежения за СКАРБом, так что дата была бесспорной. Это означало, что ему нужна была продуманная стратегия выхода для себя, иначе он оказался бы в камере вместо неё, и, вероятно, в значительно менее комфортной. Ему нужна была альтернативная история, чтобы продать её властям, такая, которая была бы правдоподобной, которая не привела бы к более масштабному расследованию, которая могла бы распространиться и на неё.

Почти так же, как и на все эти вещи, ему нужно было немного времени, чтобы успокоиться ради себя самого. Он хотел знать, что мыслит ясно и не наделает глупостей.

Он не мог рисковать, проявляя небрежность.

Он не мог рисковать, делая что-либо, что могло бы каким-то образом связать инцидент с ней, или вызвать у неё проблемы, или привлечь к ней внимание правоохранительных органов.

В те первые сорок восемь часов ясность и рациональность не стояли на первом месте в списке Ревика.

Слово «ярость» вообще не описывало его чувства.

Чувствуя, как Элли постепенно вспоминает всё это, ощущая её реакцию…

Он едва мог это выносить, бл*дь. Он не мог вспомнить, чтобы испытывал что-то подобное, не углубляясь в те части своих собственных воспоминаний и временной шкалы, к которым он не хотел получать доступ… к которым он действительно не мог позволить себе получить доступ, не рискуя слететь с катушек по-настоящему.

Со временем, однако, наблюдение за тем, как Элли проходит через всё это, сделало его свет и разум холодными, лишёнными чувств. Эта холодность была направлена не на неё.

Тем не менее, в этом имелась своя польза.

Это снова превратило его в убийцу.

Что, в данном конкретном случае, совершенно устраивало Ревика.

Убийца, в отличие от эмоционально уязвлённого видящего, мог мыслить ясно.

Убийца мог быть терпеливым.

Убийца мог подождать, пока всё не наладится как надо, чтобы никто из неподходящих людей не был наказан, не был уличён или заподозрен в его преступлениях.

Ревик, однако, знал, что не может ждать слишком долго.

Совет уже послал бы кого-нибудь.

Даже если бы они никого не послали лично, у них есть кто-то, кто наблюдал за ним прямо сейчас — может быть, горстка людей, может быть, даже члены элитного подразделения Адипана. Кем бы ни были эти агенты, они должны были наблюдать за Ревиком из Барьера, вероятно, зная как минимум часть того, что он задумал, находясь здесь.

По той же причине он не мог использовать Барьер.

Они бы никогда не позволили ему использовать Барьер для чего-то подобного.

Если он попытается, они просто ослепят его, как это случилось той ночью в Лондоне. Они могут даже вырубить его, оставить где-нибудь, чтобы его подобрал один из их агентов.

Они определённо вытащат его отсюда.

Опять же, скорее всего, они уже решили это сделать.

Ревик покинул Лондон без разрешения.

Он приехал сюда под защитой Барьерного молчания, в основном контролируя свой собственный разум и свет. В этом смысле блокировка почти помогла ему. Он выбрался, потому что не стал ждать.

Он делал каждый шаг, оставаясь слепым в Барьере, зная, что окно, которое они дали ему в физическом мире, будет коротким.

Оно и было коротким.

В этом он не ошибся.

Но они явно не ожидали, что он отреагирует так быстро. К тому времени, когда они выяснили намерения Ревика, и он получил прямой приказ оставаться на месте, он уже был в самолёте.

Вэш был недоволен.

Однако у Ревика возникло ощущение, что Вэш воспринял это лучше, чем большинство членов Совета.

Даже когда самолёт выруливал на взлётно-посадочную полосу, Ревику угрожали.

Его предупреждали. С ним пытались урезонить разными способами. Его подкупали, к нему обращались, с ним торговались, читали лекции, снисходили до него, на него кричали. В течение последних двадцати четырёх часов Ревик не слышал ничего, кроме шквала предупреждений, угроз, духовных призывов, психологических обращений, эмоциональных мольб и зловещих предсказаний относительно его судьбы через Барьер.

Затем он заснул.

Он вырубился на гостиничной кровати в Тендерлойне, одетый во всю свою одежду.

Он едва помедлил чтобы скинуть ботинки.