Читаем Страж полностью

Но в изображении было что-то, чего он никогда раньше не видел. Что-то до жути знакомое, хотя он не мог с уверенностью сказать, что это означало.

Мальчик сидел посреди нарисованного ею поля, под угольными горами, которые были очень похожи на Гималаи из детства Ревика. Они были чертовски похожи на те горы… и не отличались от конструкции, где он в последний раз встретил Вэша в Барьере.

Тёмные тучи сгустились над этими заснеженными зазубренными вершинами. Кристально чистый ручей занимал часть травянистой долины, оканчиваясь ледяным озером голубого цвета.

Ревик и раньше видел на некоторых картинах и набросках Элисон изображения, похожие на этого мальчика. Однако обычно мальчик стоял или сидел спиной к смотрящему. Обычно не было видно ничего, кроме его затылка, иногда его маленьких плечи, руки, иногда даже ноги и кисти, лежащие на коленях.

На этот раз мальчик повернулся боком, глядя на старика, сидящего под корявым деревом.

Глаза мальчика были бесцветными, стеклянными.

Ревик опустил верхний слой бумаги, чувствуя, как сердце сильнее забилось в груди.

Могла ли она быть провидицей? Настоящей?

Настоящие провидцы были чрезвычайно редки.

Это был весьма необычный навык, даже среди видящих, хотя все видящие могли сканировать вперед и назад по мириадам временных линий, которые пересекались и вились через разные слои Барьера. Однако в то время как прошлое могло быть восстановлено более или менее точно, видения будущего, как правило, были глубоко ошибочными… в смысле, для большинства видящих.

Существовало слишком много переменных.

Слишком много существ писали и переписывали, влияли и разрушали эти конкурирующие временные линии.

Такие видящие, как Ревик, — обычные видящие, которые составляли девяносто девять процентов всех видящих — никогда не получали ничего, кроме размытых, меняющихся снимков того, что может таить в себе будущее. Эти хрупкие временные рамки могли быть легко сдуты сдвигом во внешнем мире или даже толчком отдельных существ, подобно листьям, разлетающимся под сильным порывом ветра.

Или, точнее, одной или несколькими волями, направленными в ближайшем направлении.

В отличие от прошлого, которое прочно удерживалось в своего рода стазисе, чтобы его можно было перемотать назад и просмотреть заново с помощью Барьерных скачков во времени, часто таких же чётких, как физическая запись, будущее может легко меняться час за часом, иногда минута за минутой. Очень немногие видящие могли положиться на то, что они видели в этих проблесках будущего. Обычно только молодые и очень неопытные удосуживались попробовать.

Но крошечный процент видящих обладал даром истинного предвидения.

Эти провидцы каким-то образом могли видеть слой над безумной мешаниной временных линий, соединяющих точек, узлов и осколков.

Они действительно могли видеть вперёд, в темноту.

По словам Вэша, даже они иногда давали предостережения, и часто более чем об одной вероятной возможности. Некоторые из наиболее опытных и по-настоящему одарённых провидцев могли даже дать процент вероятности различных сценариев, в зависимости от того или иного фактора.

Однако они были действительно иными. У них были иные структуры в их свете, иные способы видения, по-настоящему отличное видение от других видящих. Они действительно могли видеть, где вращаются шестерёнки и точки поворота, в которых происходят эти более масштабные изменения.

Мать Элисон была одной из таких провидиц.

Не её человеческая мать — её биологическая мать.

Мысль о том, что Элисон сама могла бы быть одной из них, возможно, не такая уж надуманная.

В конце концов, она была Мостом.

Размышляя об этом, Ревик вернулся к чертёжному столу.

Увидев кожаный портфель справа от ножек стола, он осторожно поднял его и перенёс на кровать, чтобы положить плашмя.

Разложив его на матрасе, он расстегнул молнию на портфеле и открыл чёрные клапаны. Стопка рисунков, в основном углём, но некоторые чернилами и даже несколько картин, рассыпались по её белому покрывалу. Опустившись на колени у кровати, Ревик начал рассматривать их, внимательно рассматривая каждую, прежде чем перейти к следующей.

Его свет сделал снимки тех, которые запомнились ему больше всего.

Некоторые были просто ужасающими.

Ядерные бомбы падают на центр Пекина.

Вертолёты низко кружат над водой, вдали видны заснеженные горы.

В тот раз эти горы не были похожи ни на Гималаи, ни на какую-либо другую часть Азии, которую Ревик узнавал. Он несколько минут смотрел на горные образования, но не мог идентифицировать их ни по свету, ни по более осознанной памяти.

Может быть, Южная Америка?

Или дальше на север? Аляска? Какая-то часть Канады? Или даже Монтана? Юта?

Он сделал снимки и этих рисунков тоже.

Он несколько раз видел Нью-Йорк. В основном Центральный парк, насколько он мог судить, но вид открывался с высоты.

Он тоже видел портреты. Джон, Касс… несколько портретов Джейдена.

Он увидел ещё наброски пирамиды Шулеров.