Читаем Страж полностью

Вместо этого он задержался у входа, встав прямо у стены и за пределами ближайшей арки света от свечей.

Он не собирался задерживаться надолго. Ровно настолько, чтобы оценить круг находящихся в комнате. Даже когда он сказал себе, что ему, строго говоря, не нужно ничего подобного делать, он всё равно стоял там, методично записывая информацию в уме.

Более сотни персон, видящих и людей, и это только те, кого видно.

По меньшей мере половина из них были пьяны.

Он мог чувствовать ещё несколько десятков персон в задних комнатах, тоже пьяных, некоторые под кайфом от вайров, а некоторые под кайфом от человеческих наркотиков, в первую очередь кокаина, героина и гашиша. Он также чувствовал немало видящих на Илуврене, так называемом наркотике-афродизиаке.

Он почувствовал сбоку другую комнату побольше, с какой-то аудиторией.

Похоже на что-то специализированное.

Ревик надеялся, что это не снафф. Он не хотел присматриваться достаточно внимательно, чтобы выяснить.

(Снафф — это видеозапись реального убийства; этому может предшествовать изнасилование или пытки, а может быть только само убийство, после чего запись распространяется как порнографическая и просматривается людьми, которые получают от этого удовольствие; считается, что в нашем реальном мире снафф — это не более чем миф и интернет-страшилка, — прим)

Может быть, сорок процентов видящих.

Восемьдесят процентов из них работали. Значительная часть тех, кто работал, принадлежала не клубу, а клиентам, приходившим в бар извне, по крайней мере, если судить по ошейникам.

Другие, кого он видел здесь, скорее всего, были клиентами-видящими и независимыми видящими, нанятыми непосредственно клубом в качестве охраны или другого персонала, не связанного с секс-бизнесом.

По стечению обстоятельств Ревик знал, что это один из немногих клубов такого рода, принадлежащих видящим, хотя и нелегально, поскольку видящие формально не могли вести бизнес без человека-спонсора или владельца. Видящие вообще не могли владеть собственностью сверх определённой суммы в долларах, даже подаренной.

Однако у видящих имелась своя подпольная экономика, и так было со времен окончания Второй мировой войны. У них также имелись способы обходить человеческие законы — в частности, Закон о защите людей, который регулировал права и ограничения, относящиеся к видящим.

До Ревика доходили слухи, что данный конкретный клуб выбрал в качестве своей валюты шантаж. Часть этого шантажа была направлена на высшие уровни правительства и финансового сектора и, по-видимому, была достаточно опасной, чтобы предоставить им большую свободу.

Ну и предположительно у владельца был ряд квазилегальных договорённостей с местной человеческой мафией. Эта комбинация не позволяла силовому подразделению Закона о защите людей — называемому «Сдерживание видящих», или СКАРБ — арестовать видящих, которым принадлежало это место, а также их клиентов.

Ревик также слышал слухи о связи с Ринаком.

То есть, с международным чёрным рынком видящих.

Ревик сталкивался с этими личностями раньше — с представителями Ринака.

В основном он пересекался с ними в Москве, но у него также было несколько стычек с ними несколько лет назад, на Украине. За те годы это случалось достаточно часто, чтобы Ревик знал, что лучше не затевать драку в баре, который имел хотя бы отдалённое отношение к Ринаку или его деньгам.

Ревик заметил оружие и здесь.

Он пересчитал и его тоже.

Пятнадцать.

Двадцать, если считать двух охранников, которых он чувствовал сзади.

Большинство из единиц оружия были пистолетами и хранились в наплечных кобурах у видящих, которых Ревик уже отметил своим светом как обладающих некоторыми навыками разведки. Даже зная, что они, вероятно, работали охранниками и наняты клубом, Ревик напрягался при каждом признаке скрытого оружия.

По логике вещей, у него не было причин думать, что это оружие может быть использовано против него.

Более того, он понимал необходимость предосторожности. Он даже одобрял это.

Та его часть, которая машинально заставила его пальцы скользнуть во внутренний карман куртки в поисках собственной кобуры и оружия, которых там в данный момент не было, не особо заботилась об этом.

Старые привычки, наверное.

Очевидно, от некоторых он не мог избавиться, даже будучи пьяным.

Десять лет, проведённых в монашеских пещерах Памира в попытках покаяться в прошлых грехах, похоже, также не сильно помогли Ревику избавиться от привычек в определённых областях.

Однако, в конце концов, ему пришлось покинуть затенённый уголок коридора.

Когда он почувствовал дуновение сквозняка за спиной, увидел, как свеча слева от него яростно затрепетала на том же сквозняке, Ревик сдвинулся с места.