Читаем Страж полностью

Она купила настоящий, выращиваемый и изготавливаемый только в Сиртауне, Индия. Он наблюдал за её пальцами, пока она возилась с контейнером, который тайком пронесла в белой сумочке с блёстками, подходящей к длинному платью.

Несмотря на это, он не приближался.

Ревик стоял в нескольких метрах от неё, у той же балконной стены, засунув руки в карманы.

Он также прилагал усилия, чтобы не пялиться.

Он знал, как важно не представлять угрозы в присутствии людей, особенно женщин, особенно пожилых и очень молодых.

Некоторые привычки довольно прочно укоренились, каким бы пьяным он ни был. Ожидая, пока она возится с hiri, он смотрел на Белгрейвскую площадь, различая очертания в лунном свете и уличных фонарях, освещавших парк в центре площади.

Через несколько секунд женщина протянула ему одну из завернутых в тёмную бумагу сигарет, и он кивнул в знак благодарности, поднося её к губам.

Прежде чем он попросил, она прикурила для него, почти застенчиво.

— Не говорите моему сыну, — сказала она, снова улыбаясь.

Он выдохнул дым hiri, невольно улыбаясь ей.

— Кто он? — спросил он, чувствуя, как напряжение покидает его плечи, когда он сделал ещё одну затяжку hiri. Он махнул рукой, держащей палочку hiri, указывая на закрытые балконные двери. — …Признаюсь, я знаю очень немногих из присутствующих.

— Он новый профессор контрразведки, — сказала она, делая затяжку из своего hiri. — Стивенсон. Гаррет Стивенсон.

Ревик снова кивнул, опираясь руками о белый каменный балкон.

Он запомнил это имя и запечатлел своим светом образ, который возник в голове женщины, когда она произносила его имя.

Ему всё равно нужно было изучить нынешний преподавательский состав.

Сделав ещё одну затяжку hiri, он оглядел само здание, на этот раз вдоль, и его белые ионические колонны. Его снова осенило, что они были одни, и что, возможно, не особенно безопасно оставаться здесь наедине с женщиной-человеком.

Он подумал, не следует ли ему на всякий случай увеличить расстояние между собой и ней, но по какой-то причине она, казалось, чувствовала себя с ним непринуждённо.

Это заставило его ослабить бдительность больше, чем обычно.

— Что-то случилось? — спросила она его ещё через несколько секунд. — …Помимо твоего страха перед публичными выступлениями, я имею в виду?

Ревик искоса взглянул на неё.

Она снова улыбалась, в её глазах светилось лёгкое любопытство.

— Ты выглядел сердитым, — добавила она, указывая на дверь. — …На самом деле, довольно грозным, когда ты впервые вышел сюда. Если бы ты не был так поражён, увидев меня здесь после закрытия дверей, я бы, возможно, испугалась.

— Возможно? — переспросил Ревик, негромко щёлкнув языком.

— Я тебя не боялась, — сказала она. — Я не боюсь.

Ревик снова спрятал улыбку, но ничего не сказал.

И всё же он был удивлён, несмотря ни на что.

Мало того, он флиртовал с ней — по крайней мере, своим светом — и знал это.

Немного отстранившись, он прислонился задом к перилам. Устало вздохнув, он сделал ещё одну затяжку hiri, прежде чем ответить ей.

— Да, — сказал он наконец.

По какой-то причине, может быть, из-за алкоголя, а может, по какой-то другой причине, он сказал ей правду. Он даже смотрел ей прямо в глаза, когда делал это.

— Похоже, такие, как вы, считают шлюхами всех таких, как я, — сказал он прямо. — Иногда это надоедает.

— Это был Дюренкирк? — небрежно спросила она, выдыхая струю дыма, пахнущего мёдом.

Ревик повернулся, на этот раз резче.

Он наблюдал, как она одним пальцем аккуратно стряхивает пепел с палочки hiri.

Увидев выражение его лица, она улыбнулась.

— Все знают, что он педик, — объяснила она, махнув в небо рукой, держащей hiri. — Очевидно, все, кроме его жены, но я подозреваю, что у неё есть свои развлечения.

Её улыбка стала шире, когда она опёрлась локтем на одну руку.

— Кроме того, — сказала она, указывая на тело Ревика. — Ранее он пялился на твою задницу. Довольно пристально, я бы сказала. Даже после того, как он смутил тебя на той сцене.

Ревик издал удивлённый смешок, затем кивнул.

— Принято к сведению, — сказал он.

— Ты довольно красив, — заметила она далее, оглядывая его с нарочитой небрежностью.

Когда Ревик посмотрел на неё в упор, она покраснела — скорее в свете, нежели на лице, но продолжила говорить тем же небрежным голосом.

— …Не в общепринятом смысле, конечно. Но ты должен знать, что ты чрезвычайно привлекателен, даже без всей этой «загадочности видящего», которая в тебе есть.

Когда Ревик не ответил, её улыбка стала ещё более кривой.

— Я не удивлена, что Дюренкирк рискнул, — сказала она. — Честно говоря, работая здесь, ты, вероятно, часто будешь сталкиваться с этим. От мужчин и от женщин. Но формально это домогательство. Особенно, если он сделал это так, как я подозреваю, учитывая количество бурбона, которое он выпил ранее.

Она помолчала, затем добавила более осторожно,

— Я в совете директоров. Я имею в виду, в совете колледжа. Я могла бы сообщить об этом, если хочешь. Они ничего не сделают, но это может отбить ему охоту. По крайней мере, смутить его.

Ревик почувствовал, как напряглись его плечи.