– Давайте, попробуйте, – вызывающе заявила Джоанна, прищурилась и поджала губы.

– Я предупреждаю тебя, услышанное может тебе не понравиться.

– Ничего, не развалюсь. Валяйте.

Мандрагора кивнул и посмотрел на небо.

– Тельца, иными словами Быка, несложно отыскать. Пройдём вдоль пояса Ориона – трёх ярких звёзд, выстроившихся в один ряд.

Даже я разглядел эти звёзды – три ярких пятна в одной линии. Они и правда напоминали пояс.

– Продолжим эту линию до крупного скопления звёзд. Это и будет Телец. Яркая звезда в середине зовётся Альдебаран. Это горящий глаз нашего быка. Это созвездие проще читать, чем многие другие. Большинство людей, родившихся под этим знаком, легко понять. Они открытая книга на залитом звёздным светом столе, если можно так выразиться. – Мандрагора сложил руки перед собой. – Что ж, Сатурн сейчас уходит из созвездия Тельца, а Юпитер приходит в него. Это означает, что в этом году тебя ждут новые отношения – дружеские или романтические, пока сказать трудно. Ты будешь разрываться между своей жаждой независимости и желанием остаться рядом с тем, кого ты любишь больше всех.

– Мне казалось, вы обещали быть конкретнее, – заметила Джоанна.

– Я и так вполне конкретен.

– А по мне, так это опять многозначительная чушь.

– Говорить ещё конкретнее не рекомендуется.

– Лучше признайте, что не можете быть конкретней.

– Ты у нас трудный ребёнок. Что ж. – Мандрагор затянул пояс потуже, посмотрел на созвездие, затем на Джоанну. – Ты встретишь старого врага на белом корабле. О, и как ни противно мне об этом говорить, ты получишь существенную сумму денег. Пятьдесят тысяч долларов. И… о-о-о… Что это? Хм-м-м… А… – Мандрагора замолчал.

– Что? – спросила Джоанна.

– Ничего. Мне просто почудилось. Это пустяк.

– Вы что-то увидели. Просто не хотите говорить. Что это было?

– Ничего.

– Что? Говорите!

– Какая тебе разница? Ты же всё равно мне не веришь.

– Вы правы. Никакой разницы. Так что можете смело говорить.

– Ты вынуждаешь меня, – вздохнул Мандрагора. – Будь по твоему. Я вижу женщину. Она сломана. Уничтожена. Ты стоишь рядом с ней. Но она сломана. И починить её нельзя.

– Что за женщина? – дрогнувшим голосом спросила Джоанна.

– Мать.

– Чья мать?

– Твоя.

– Что? – Голос у моей подруги задрожал ещё сильнее. – Зачем вы это говорите? – Она невольно всхлипнула. – Это неправда. Моя мать не сломлена, всё можно исправить. Она… она поправится! Вы… вы… глупый шарлатан!

Джоанна бросилась к люку и покинула крышу. Я метнулся за ней, но перед тем, как спуститься на лестницу, остановился, обернулся к Мандрагоре и сказал:

– Вы ведь знаете, что у её мамы рак, верно? Зачем вы так сказали?

– Зачем? – удивился Мандрагора. – Затем, что это правда.

19

Исправление зла

Я побежал следом за Джоанной к её квартире, но она не открыла дверь. Открыла её мама. Миссис Сэдли позвала Джоанну, но та отказалась выходить.

– Что происходит, Гейб? – спросила меня миссис Сэдли. – Ты чем-то её расстроил?

Я не знал, как ответить на этот вопрос, так что просто пообещал зайти чуть позже.

На следующее утро я отправил ей сообщение, но она не ответила. Я даже постучал ей в дверь, но опять же никто не открыл. Ни она, ни даже её мама. В школе я искал её во время ланча, но она так и не появилась. Я отправился на следующий урок заранее, надеясь переговорить с ней до начала, но её не было и там.

Раздался звонок. Никаких признаков Джоанны. Или мисс Кратц. Мои одноклассники начали бросаться скомканной бумагой и глядеть в телефоны. Я смотрел на дверь, надеясь, что мисс Кратц не появится, а Джоанна всё же придёт.

Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стояла женщина.

У неё были светлые волосы, солнечные очки, инкрустированные бриллиантами, и меховая шуба до пола.

– Здравствуйте, дети, – сказала она, и только тогда я узнал мисс Кратц.

Она с грохотом захлопнула дверь и встала перед первым рядом парт. Когда она проходила мимо, я заметил сверкающие кольца по крайней мере на половине её пальцев. Мисс Кратц поплотнее запахнула шубу и окинула нас взглядом. Наконец она улыбнулась:

– Знаете что? Я богата.

Все молчали.

– Видите эту шубу? Она сшита из шкурок бедных маленьких мёртвых зверьков, которые называются «норка». Правда, ужасно? Она стоила двадцать семь тысяч долларов. А украшения на одной этой руке стоят больше, чем я заработала в этой чёртовой школе в прошлом году. А на другой руке – и того больше. О, и я хочу вам кое-что показать. – Она сунула руку в карман шубы и вытащила пачку наличных. – Стодолларовые купюры. Кто хочет сто долларов?

Почти все ребята подняли руки.

– Что, все хотят? Мне как их раздать, по рядам или в алфавитном порядке? Или просто оставить себе? Пожалуй, оставлю себе. А знаете почему? Потому что это мои деньги. Мои!

Она распихала деньги по карманам, подошла к своему столу, выдвинула и задвинула обратно ящик.