Читаем Страна мальборо (СИ) полностью

Человек на верхней полке молча смотрел в потолок, теребя за уши своих ненастоящих собак. Хорошим костюмом сейчас никого не удивишь, а вот странные тапочки, привлекали всеобщее внимание. Соседи по купе время от времени бросали многозначительные взгляды на его обувь и о чем-то неодобрительно шептались, порой прерывая шепот взрывами смеха. Со своим альтернативно одетым попутчиком они не общались, так как еще в самом начале пути, он никак не прореагировал на приглашение выпить по поводу присутствия повода, чем оскорбил временных обитателей плацкарта.

Иногда, человек поднимался со своего места и шел курить в тамбур. Пил в туалете теплую, вонючую воду, после которой его пустой желудок выворачивался наизнанку. Волна тошноты сводила спазмом мышцы живота, заставляя их болеть, едкой горечью оставалась на языке, но он все равно курил, а затем пил тошнотворную жидкость, сбивая прочно поселившуюся во рту сухость, от которой лопались и кровоточили губы, язык еле ворочался во рту. Пересохшее горло со скрипом выдавало звуки, отвечая на всевозможные вопросы, которые ему задавались проходящими через тамбур людьми.

- Вам на следующей выходить! - сообщила проводница, проходя мимо него.

Беззаботно общающееся купе уставилось в недоумении на человека, лежащего на верхней полке.

- Неужели он в таком виде сойдет на этой станции?

Но он лишь, достал из кармана не менее мятый галстук, завязал его на шее и достав из кармана несколько скомканных купюр, принялся их разглаживать.

* * *

Пассажирский поезд скрипнув парой сотен тормозов, остановился и затих на пустынном полустанке. Один единственный пассажир сошел на нем, без багажа, без ручной клади и побрел по асфальтированной пустынной дороге, которая петляла и терялась где-то в лесу.

Раздолбанная дорога, сплошь покрытая выбоинами вела его к известной только ему цели. Припорошенные пылью деревья тихо шумели листвой, жаркое полуденное солнце поднимало знойное марево от серого асфальта дороги.

* * *

Внезапно деревья закончились и дорога уперлась в огромную каменную плиту, у которой суетился древнего вида старик с зубилом и молотком в руках. Немного постучав молотком по камню он отходил и смотрел на творение своих рук, иногда промахивался и тогда близлежащая местность оглашалась оглушительным воплем, а затем особо изощренными матерными выражениями.

Почувствовав присутствие постороннего, старик прекратил высекать на плите надпись и продемонстрировал ему свою разбитую молотком кровоточащую руку с висящими кусками сбитой кожи.