Читаем Страна игроков полностью

- Понимаю, тебе не терпится растрезвонить всему свету, что ты стал холостяком. Это, конечно, суперновость. Я над ней еще подумаю, но сейчас хочу сказать о другом. Мы могли бы встретиться после обеда?

- Думаю, что да, - сказал Виктор.

- Тогда приезжай к трем часам на Чистые пруды. Буду ждать на бульваре, где-нибудь поближе к метро. Мне крайне нужна твоя помощь!

3

До обеда Виктор писал в номер небольшую заметку, в которой пытался популярно изложить только что полученную сводку Госкомстата, сообщавшую об итогах работы российской экономики за полугодие. Ему никак не удавалось сосредоточиться, так как Игорь Стрельник привел в их комнату двух смазливых девчонок с длинными, загорелыми ногами. Он познакомился с ними в какой-то турфирме, собирая данные для статьи о бурно развивавшемся в России туристическом бизнесе. Охмуряя девиц, Игорь рассказывал одну из своих бесчисленных журналистских баек о том, как, работая еще в молодежной газете, он для смеха стал вести рубрику "Огород на подоконнике".

Раз в неделю, собираясь с друзьями за пивом, Стрельник писал под эту рубрику небольшие заметки, где давал читателям рекомендации, как вырастить на подоконнике тыкву. Это была его любимая забава в течение нескольких месяцев, пока в редакцию не приехал читатель из Норильска, который привез большую тыкву. По его словам, он вырастил ее на подоконнике, пунктуально следуя советам Игоря. В это верилось с трудом, поэтому любителя-огородника пытали чуть ли не с пристрастием, но он продолжал утверждать, что вырастил оранжевое чудовище сам, на своем окне и именно благодаря мудрым советам журналистов.

И только когда в газете была опубликована фотография этой тыквы с дурацким комментарием Стрельника, гость из Норильска признался, что в Москву он приехал просто в отпуск, а тыкву купил на рынке. После этого рубрика "Огород на подоконнике" навсегда исчезла со страниц молодежной газеты.

Девчонки много курили и заразительно смеялись над историей Игоря. Так что Виктор даже обрадовался, когда его вызвал редактор отдела.

Хрусталев пребывал в отвратительном настроении, и было от чего. Вся редакция уже знала, что сегодня на утренней планерке он не только устроил грандиозный скандал, но и серьезно поругался с главным редактором.

Формальным поводом для демарша Хрусталева послужила публикация статьи обозревателя газеты Федора Щетинина о новой экономической программе президента России. Эту программу давно ждали, о ней ходило много слухов, и вот вчера она была представлена вниманию широкой общественности, вызвав многочисленные комментарии в средствах массовой информации.

Впрочем, несмотря на частную причину, спор на утренней планерке был отражением перманентного конфликта, который разворачивался с начала перестройки во всем российском обществе, где люди делились на три большие группы - на тех, кто ненавидел коммунистов, на тех, кто ненавидел реформаторов-демократов, и на тех, кто ненавидел и тех и других. В такой ситуации грызню могло вызвать все, что угодно, - президентская программа, размер налогов, время закрытия магазинов и даже график движения автобусов в самом северном поселке Чукотки.

Что касается Хрусталева, то он не любил демократов. Особенно тех, кто использовал демократические лозунги, чтобы взлететь повыше на волне осуществлявшихся в стране реформ.

Откровенно не любил Роман и коммунистов, хотя до перестройки не был ни диссидентом, ни даже тайным оппозиционером. Просто он всегда стыдился участвовать в шумных коммунистических мероприятиях. И в то время как многие коллеги-журналисты делали карьеру с помощью членства в компартии, обязательного в советские времена для достижения высоких должностей, он никогда не пытался в нее вступить.

И позднее, когда демонстративный выход из партии известные представители интеллигенции стали использовать, чтобы в очередной раз громко заявить о себе, Хрусталев опять был в стороне. Только иногда характер холерика подталкивал его к бурному выражению протеста, причем в самое неподходящее время и в самых неподходящих местах.

Выступление на утренней планерке также было спонтанным и резким. А все началось с заявления главного редактора о том, что опубликованная в последнем номере статья Федора Щетинина является образцом новой журналистики и всем надо пытаться делать что-то подобное.

- Чтобы выжить в рыночных условиях, без финансовой поддержки со стороны государства, - рассуждал Семипалатинский, - мы должны перестать жевать нашу традиционную жвачку, научиться находить, как это удалось Федору, совершенно новые повороты в привычных темах. Только в этом случае наша газета станет... - Он замолчал, пытаясь подобрать точное слово.

- Желтой! - закончил за него с другого конца стола Роман Хрусталев.

- Что? - не понял главный.

Все члены редколлегии посмотрели на Хрусталева - кто с недоумением, кто с интересом, кто с насмешкой, не веря, что он еще раз произнесет это слово.

- Желтой! - упрямо повторил редактор отдела экономики.

- Что вы этим хотите сказать?! - стараясь скрыть замешательство, поправил очки Семипалатинский.