Читаем Страх перед страхом полностью

На чердаке никого не было. Она обследовала логово, которое устроил себе парень, отметила, что на топчане добавилась потрепанная теплая куртка и ватное одеяло. Рядом на сложенных стопкой кирпичах лежал засаленный газетный сверток. Дуня брезгливо развернула его и увидела колбасные шкурки и обертки от чипсов. Видно, парень собирался выкинуть мусор, но забыл.

Она с некоторым облегчением выпрямилась и огляделась по сторонам. Слов нет, вид отсюда открывался впечатляющий, и дышалось легко. Но ей было очень не по себе, когда она смотрела сверху на все эти крыши, и ощущала свое абсолютное одиночество, какую-то неприкаянность.

Пошел седьмой день, как пропала Нелли. И о ней все еще не было никаких известий. Стоя на крыше, глядя в светлое вечернее небо, которое с оглушительным стрекотом пересекали стрижи, девушка с какой-то обреченностью подумала, что нет никакого смысла ждать, что Нелли вдруг вернется. «Все кончено, и я напрасно ее ищу. Напрасно пытаюсь обнаружить какие-то следы. Ее нет слишком долго. Это уже чересчур – неделя. Я даже с милицией связалась, а толку – никакого».

Она еще раз внимательно осмотрела весь доступный участок крыши. Кроме пустой пивной посуды и коробки с заплесневевшим тряпьем, ничего интересного не нашлось. Тут не было ни книг, ни журналов, исчез даже приемничек, который она заметила в первый раз. Возле топчана стояла жестяная банка с окурками, на одеяле лежала скомканная мужская рубашка. И больше никаких следов того, что здесь постоянно кто-то проживал.

«Придется его ждать, – тоскливо подумала она, оглядывая горизонт. – Второй раз сюда не полезешь, а у них дома не поговоришь… Можно было, конечно, позвонить и назначить ему встречу где-нибудь в другом месте… Но разве бы он пришел? Это после того, как я стукнула на них в милицию? Теперь-то я уверена – дело тут нечисто. Ну что ж, подожду. Все равно сюда вернется…»

Она дала себе слово ждать не больше часа. Девушка подозрительно оглядела топчан, прикидывая, какие насекомые могут обитать в этих тряпках. Потом откинула их и осмотрела покрытый целлофаном матрац.

– О боже! – брезгливо воскликнула она, кончиками пальцев приподнимая целлофан. – Боже… Какая гадость…

Полосатое тиковое покрытие было густо усеяно темными пятнами, кое-где было прорвано, и от матраца исходил сырой гниловатый запах. Она поморщилась: «Спать на таком, когда дома есть нормальная постель! Да он просто псих, этот Василий! Имя кошачье, и живет на крыше, как котяра… Где он выкопал эту гадкую лежанку? Это же все равно что спать на помойке! А еще возмущается, что все чердаки заняты бомжами! Сам-то чем лучше?! И у такого типа зимой откуда ни возьмись появилось восемь тысяч долларов?!»

Она в сердцах уселась на топчан, забыв о брезгливости. «Нет, что-то здесь не так! Расписка была не на его имя – что же ему-то было беспокоиться?! Деньги доставал не он, а Леня. А вот передавал Василий. Только вот расписку почему-то не вернул Леньке, хотя, по правде говоря, должен был это сделать… Нет, тут что-то не так. Если с парней не требовали вернуть этот долг – к чему им вообще было беспокоиться? Оба не богачи. А Ольгин муж только смеется, когда говорит, что эти деньги ему были не так уж нужны. Кому и когда не нужны деньги? Ольга же сама сказала, что дела у него теперь идут не так блестяще, как прежде. Видно, научился считать копейку. А тут не копейки, тут приличная сумма… Хотя он еще и в состоянии отстегнуть всю эту пачку долларов жене на мелкие расходы. Нет, это у меня не укладывается в голове…»

Внизу послышался какой-то шум, и Дуня замерла. Она слышала, как по сломанной лестнице кто-то взбирается на чердак, тихо, но отчетливо матерясь. Еще пара секунд – и в проломе появилась взлохмаченная голова. Девушка увидела ее с затылка, и ей показалось, что это Василий. Однако, когда парень вылез на крышу, она узнала в нем Петра.

Момент был волнующий – оба уставились друг на друга с застывшими лицами, не ожидая увидеть здесь ничего подобного. Первым пришел в себя парень. Он кашлянул, машинально пригладил волосы и почти приветливо спросил, где его братец?

– Еще не пришел, – почему-то очень тонким голоском ответила Дуня.

– А ты его ждешь давно?

– Уже почти час, – соврала Дуня, толком не зная зачем. Может, потому, что ей очень не понравилось такое общество. А что будет, когда сюда явится второй брат? Как она будет выкручиваться? Ей очень хотелось уйти, и она уже собралась было добавить, что больше не может ждать и лучше зайдет (то есть залезет) сюда попозже, когда Петр, пристально в нее вглядевшись, присвистнул:

– Слушай, а я тебя где-то видел!

– Да? – взволнованно ответила она. – А я тебя точно нет.

– Нет?

– Точно…

Она пыталась держаться уверенней, но ничего не получалось – ей становилось все больше не по себе. «Если он меня узнает… Да он уже узнал, только не помнит, что видел на вечеринке у Сереги… О боже, что же я ему скажу? Ясно же, что я пришла сюда неспроста и что-то вынюхиваю про их с братцем темные делишки…»

Она поднялась с топчана:

– Знаешь, я спущусь к вашей маме. Подожду у нее.