Читаем Сторрам полностью

С гребнем дело пошло быстрее, и голову он отмыл, но выломал у гребня часть зубьев. Придется новый у Мастака покупать. И попросить сделать ему зубья потолще, что ли? Да, а что это Старший Мамане отвечал, когда они пришли?

Слова оказались не запретными, а само присловье про слепого, немого и глухого Гаору понравилось. Вымыться они как раз к завтраку успели, а впереди ещё целый день солнца и простора. О ночных событиях впрямую не говорили, хотя шуток и подначек с намёками хватало. Но незнающий бы всё равно не понял.

Стоя в своей спальне у окна, Гархем оглядывал двор, куда с весёлым гомоном вываливалась толпа рабов, надзирателя с автоматом, благодушествовавшего на своем стуле у входа, начальника дневной смены, разводившего по местам дневную охрану внешнего периметра. Подумать только, как мало надо, чтобы ночь летнего солнцеворота прошла спокойно! Три грузовика торфяной смеси, а газон всё равно надо делать для благоустройства территории, угощение для охраны, вместо праздничной премии, вернее, её выдали в несколько уменьшенном размере, и для рабов – свободный выход на двор. Полковник прав: надо учитывать физиологию. И если летнее полнолуние вызывает у дикарей приступ массового сексуального помешательства, то надо устроить им такие условия, чтобы свести убытки к минимуму. Очень удачно, что это совпадает с официальным праздником и послабления не нарушают обязательных норм содержания. А газон – полковник опять прав – засеять стадионной смесью, и пусть они себе на нём топчутся и валяются. Газон – Гархем улыбнулся – многоразового использования, что, безусловно, экономичнее.

Прозвучал звонок, и Гархем отошёл от окна к изголовью аккуратно по-армейски застеленной кровати, где на маленьком столике стоял телефон.

Звонил, как и ожидалось, Сторрам. Выслушав краткий отчёт, что всё в порядке, никаких инцидентов не было, все – Гархем иногда позволял себе шутить – довольны, Сторрам поблагодарил его, поздравил с праздником и предложил съездить куда-нибудь развеяться и отдохнуть. Гархем понимал, что это простая формула вежливости, что Сторрам отлично знает: никуда он с комплекса, кроме как по действительно важным делам, не выезжает, – но поблагодарил и сказал, что подумает над столь заманчивым предложением. Обычная, ставшая у них уже ритуальной, праздничная шутка.

Гархем снова подошёл к окну и, проверяя себя, оглядел основной двор и близлежащие закоулки. Да, всё как обычно – детские игры, всё-таки дикари замедленны в развитии. Неугомонный Рыжий опять крутится на своем самодельном турнике, а рядом глазеют несколько парней, вполне допустимо, здоровее будут, накачают мускулатуру, подорожают для торгов, тоже удачно. Можно отдохнуть.

Он перевёл сигнализацию на автоматический режим, чтобы при необходимости его могли вызвать с любого поста, быстро разделся, разобрал постель и лёг, приказав себе проснуться через четыре с третью периода.

Обычно – Гаор это хорошо помнил – на день летнего солнцеворота – День Торжества Небесного Огня-Солнца – большой парад, торжественная церемония поклонения Огню в главном Храме, после которой увольнительная с необыкновенным сроком: до темноты. Но сегодня ему об этом даже вспоминать не хотелось. Предчувствие радости не обмануло его, он теперь действительно «свой», нашенский, полностью, весь, без остатка. Матери набóльшие приняли его, и тело налито удивительной, неиспытанной им никогда раньше силой, никогда ему не было так хорошо. И Киса отпустила его, он понял, ощутил, что не в обиде на него его сестрёнка, что он сделал всё, что положено старшему брату – братану, а что не получилось, так его вины в этом нет.

И остальные – он ясно это видел и понимал – тоже довольны, даже счастливы. И Ворон… тоже? Да, тоже. Улучив момент, когда Ворон пристроился у парапета курить в одиночестве, Гаор достал сигарету и присел рядом.

– Доволен?

Ворон покосился на него и улыбнулся.

– Упёртый ты, я смотрю.

– Какой есть. Так как?

Ворон пожал плечами.

– Возможно, ты и прав. В самом деле, нельзя жить среди людей и отдельно от них. Если так, то да, доволен. – Ворон помолчал, задумчиво дымя сигаретой, и неожиданно спросил. – Ты веришь в Огонь?

– Огонь-Справедливый? Верю.

– А во всё остальное?

Теперь пожал плечами Гаор.

– Не знаю, я как-то никогда не думал об этом. Солдату, знаешь, как-то…

– Всё по хрену, кроме сна, жратвы и курева – закончил за него Ворон и улыбнулся. – Ты просто подумай, как они уживутся вместе? Вода и Огонь. Ты знаешь, что бывает, когда они сталкиваются? Перегретый пар, взрыв. Никогда не видел, как раскалывается земля, открывая внутренний огонь, и туда обрушивается вода, скажем, из озера, и тогда паром рвёт в щебень скалы?

Гаор представил и поёжился. Ворон кивнул.

– Ты не боишься, что две веры так же разорвут тебе душу? – тихо спросил Ворон.

– А ты?

Ворон покачал головой.

– Нет, я видел такое, что мне уже бояться нечего.

– Я тоже так думал, – усмехнулся Гаор и уточнил: – До первой сортировки.