Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

что ты делал, все!

Я был в коме. Да, мне было понятно, что я виноват и что здорово зале-

тел со своим легкомысленным и глупым желанием встретить Гвоздя на Граф-

ской в гражданке да еще и на такси. Но мне и в страшном сне присниться

не могло, чтобы офицер, старший офицер, в присутствии еще более стар-

ших и умудренных опытом офицеров мог так нагло, беззастенчиво и упоен-

но лгать. Мне стало понятно, что терять уже нечего, и судя по тому, что мне

даже не задавали вопросов, а просто и молча смотрели, словно на пустое ме-

сто, все уже определились по отношению ко мне и рассказу Мента.

Я набрал воздуха и, стараясь быть как можно спокойнее, просто пре-

рвал Мента, который продолжал кривляться и обезьянничать передо мной,

поливая меня словесной грязью.

– Товарищ адмирал! Да, я переодевался в гражданскую форму одежды.

Виноват. И на Графской я был. Но до капитана 3 ранга Бутенко даже паль-

цем не дотронулся. Он ко мне даже подойти не успел. Я уехал сразу, как его

увидел, сразу уехал. Честное слово… я… Не трогал я его…

Сидоров хмуро оглядел меня.

– Белов, бл…, ты предлагаешь, мне, адмиралу, поверить тебе, а не боево-

му офицеру? Не стыдно врать, Белов… бл… Все мне с тобой ясно… Тур, раз-

бирайтесь с ним сами, как хотите… еще старшиной роты был… бл… рекомен-

дацию у меня в партию брал… Мразь ты, Белов, а не будущий офицер…

Адмирал отвернулся и, заложив руки за спину, двинулся прочь. Я оше-

ломленно поглядел вокруг. Ни у кого из стоявших вокруг я не увидел на ли-

цах ни тени сомнения в том, что я говорю неправду. Даже мой командир,

у которого была возможность не один раз увериться во мне, стоял с молча-

ливым приговором в глазах. Тур поправил свою огромную фуражку, при-

поднял бородку и презрительно взглянул на меня.

– Белов, шагом марш в казарму. Никаких увольнений, на вахту дневаль-

ным через день. Шадурко, после завтрака зайдите ко мне в кабинет…

Следующие пару недель про меня как будто забыли. Я стоял на вахтах,

как и все, ходил на занятия, и даже грешным делом начал надеяться, что все

так и обойдется. Погоны с меня снова сняли, да я и не сильно горевал по это-

му поводу, считая это справедливой платой за собственную дурь. Мента

124

Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова

я старался обходить стороной, и не потому что боялся, а просто опасался, что

выплесну на него скопившуюся злость за наговор. Мой командир, капитан

2 ранга Шадурко, со мной почти не разговаривал и всячески старался меня

не замечать, чему поначалу я находил объяснение, а потом постепенно стал

беспокоиться. И судя по всему, не зря.

В один из дней, когда мы всем классом переходили из одной аудитории

в другую по длиннющим коридорам учебного корпуса, откуда-то неожидан-

но вынырнул начальник строевого отдела Конь, он же капитан 2 ранга Бра-

славский, и перехватив меня за рукав, наклонился и сказал мне практиче-

ски на ухо, всего лишь несколько слов:

– На тебя готовят документы на отчисление. Думай, Белов, что делать

будешь…

И унесся по своим делам. Почему он так сделал, я не пойму до сих пор,

а спрашивать потом, уже будучи офицером, просто постеснялся. Словно

в подтверждение его слов и очень неожиданно для меня на следующий день

было назначено комсомольское собрание класса для рассмотрения моего

личного дела. Я понимал, что меня накажут, но то, что комсорг класса, пряча

глаза, после изложения всего предложит исключить меня из комсомола, по-

вергло меня в шок. Исключение из ВЛКСМ автоматически вело к отчисле-

нию из училища. Я еще раз покаялся перед всеми в содеянном, но категори-

чески отказался признать случай драки с Ментом. Удивительно, но, несмо-

тря на откровенное давление командира роты, собрание меня не исключило,

а лишь приговорило к строгому выговору с занесением в карточку. После

собрания у меня как бы спала пелена с глаз, и я понял, что меня и на самом

деле готовятся турнуть из училища со страшной силой и в самый кратчайший

срок. А способ на это повлиять у меня был всего один, к которому я очень

не хотел прибегать, но кроме которого у меня больше ничего не оставалось.

И в этот же день сразу после собрания я отправил домой телеграмму тако-

го содержания: «Папа, необходимо твое присутствие. Очень срочно. У меня

большие проблемы. Павел».

Потом были еще сутки напряженной тишины, а через день утром по-

сле первой пары я встретил своего отца, идущего по коридору учебного кор-

пуса с капитаном 1 ранга Придатко, его старым другом и сослуживцем еще

по «К-27». Отец меня заметил, но, судя по лицу, разговаривать со мной на-

строен не был, а вот Придатко, остановившись, неожиданно сказал:

– Пашка, тебя сегодня при любых обстоятельствах отпустят в увольне-

ние до утра завтра. Вечером приезжай к Отдельнову, отец будет там.

Они ушли дальше по коридору, а я уже через полчаса понял, что же это

за «любые обстоятельства».

На следующей паре меня внезапно вызвали к начальнику политотдела

училища. Причем за мной на занятия зашел сам командир роты, как всег-

да, хмурый и с папкой подмышкой. Мы шли по пустынным во время заня-

тий коридорам, и наши шаги гулко отдавались под высокими сводами. Я ни-