Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

подготовщика, и даже научился разогревать банки с тушенкой в каком-то

непонятном приборе в ВХЛке, по слухам, относящемся к химической служ-

бе, и назначение которого не знал даже сам командир отсека. Каска Пол-

зунка покрылась «боевыми» царапинами и шрамами, но зато он уже знал,

как пролезть в машине 8-го отсека к сепаратору и при этом не расколошма-

тить голову и колени до крови и как отобрать пробы воды и масла везде, где

только возможно, причем без ущерба собственному здоровью. Микола даже

начал изредка снимать каску во время своих трюмных путешествий и при

этом не разбивать голову до кости, как в первые дни. В своем отсеке Пол-

зунок тоже обжился. Десятый отсек был самым маленьким на корабле, но

тем не менее набитым оборудованием насколько возможно, а заодно и зава-

ленный неимоверным количеством банок с консервированной картошкой.

Микола умудрился проползти на собственном пузе во все мало-мальски до-

ступные для своего габаритного тела щели и на одном из отсечных учений

619

П. Ефремов. Стоп дуть!

убедился в том, что только ВСУ – всплывающее спасательное устройство,

расположенное в отсеке, – ему недоступно. Ползунок, обряженный по всем

правилам в полное водолазное снаряжение, так и не смог протиснуть свою

мощную длань в саму камеру, предназначенную исключительно для спасе-

ния его же матросского организма. А дело тем не менее шло к первому вы-

ходу в море их корабля, а значит, и самого Ползунка…

Прошел, правда, еще целый месяц бесконечных «войн и разрушений»

у пирса, пока, наконец, командир, к этому времени уже немного обросший

пусть и береговыми, ракушками, не объявил на построении всему экипажу,

что они через три дня выходят в море. Сразу же начались бесконечные по-

грузки всего самого разнообразного, а главное – продовольствия, где Ми-

кола разжился дюжиной банок с консервированными сосисками и с говя-

жьим языком в желе. Все было надежно припрятано в уже ставшем родным

10-м отсеке, да так, что лейтенант Белов, производивший обыск отсека непо-

средственно сразу после погрузки, смог обнаружить только несколько банок,

но никак не все. Потом была еще масса всякой суеты, которая мало затрону-

ла Миколин распорядок, а еще через сутки начался ввод ГЭУ в действие.

Как ни пугали корабельные годки свое молодое пополнение летающими

по отсеку светящимися нейтронами и фиолетовой радиацией, Миколе все

происходящее на корабле казалось какой-то обыденной суматохой, скрашен-

ной только тем, что здесь одновременно оказалось очень много всевозмож-

ного народа. Зато приятным сюрпризом для него стало появление неожидан-

но вкусной и главное – обильной пищи, разительно отличавшейся от того,

чем их потчевал береговой камбуз. Про это счастье Микола, конечно, слы-

шал, да и сам поучаствовал в погрузке продовольствия, но реальность пре-

взошла ожидания, а если учесть, что по приказанию командира, впечатлен-

ного Миколиным ростом, ему в добавке не отказывали, то ввод ГЭУ в дей-

ствие Ползунку просто по-человечески понравился.

В море вышли через два дня. Все это время устраняли какие-то замеча-

ния и недоработки, до которых Миколе было мало дела, да и не понимал он

в этом ничего. Ползунок с неподдельным интересом ползал по трюмам рабо-

тающей машины и, к собственному удивлению, впитывал знания, как губка.

Поэтому он чуть не пропустил команду «Исполнять приказания турбинных

телеграфов», которая и ознаменовала его первый выход в море. А уж первое

свое погружение матрос Микола запомнил надолго. Как только корабль по-

грузился на глубину 50 метров, командир отсека с довольным лицом извлек

откуда-то плафон из-под светильника, причем плафон явно нестандартный

и достаточно большой и начал ритуал посвящения Ползунка в подводники.

Сопротивлялся Микола, как мог, но все же в этот день выпил целых два

плафона соленейшей забортной воды, сначала в отсеке под руководством Бе-

лова, а потом уже в 8-м отсеке, вместе со всей молодежью турбинной груп-

пы. Столь обильное поглощение не предназначенной для питья воды ничем

серьезным не закончилось, не считая легкого расстройства желудка, ну и,

естественно, внутренней гордости, что он уже полноценный подводник, про-

шедший все положенные ритуалы.

Ну а дальше началось то, что офицеры и мичманы называли дурдомом.

В этот самый свой первый выход в море Микола понял, что как ни крути, а лег-

че всех в море все же матросу. Офицеры и мичманы всегда на виду, а матрос

в корме может и на вахте вздремнуть, и в трюме побакланить запрятанными

после погрузки припасами, да и помыться всегда можно, а не только в воскре-

620

Часть вторая. Прощальный полет баклана

сенье. А к тому, что работать приходилось много, Микола относился, на удивле-

ние, спокойно, не в пример многим другим матросам, преимущественно при-

званным на срочную службу из городов. Да и командир отсека ему попался,

по мнению всех, вполне достойный. Белов по пустякам не придирался и, будучи

офицером молодым, совершенно не гнушался спрашивать о том, чего не зна-

ет, и вместе с Ползунком до крови оббивал коленки, проползая в самые недо-

ступные места их самого маленького на корабле отсека. Плюс ко всему лей-