Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

стись пенсионным удостоверением нужно всего двенадцать с половиной лет.

Стал в семнадцать лет кадетом, в тридцать уже можешь претендовать на ме-

сто в общественном транспорте для «пенсионеров и пассажиров с детьми».

Кстати, этот факт ужасно нервирует всех сухопутных начальников. Как же

так?! Такие молодые ребята эти подводники, а уже потенциальные старики.

Непорядок! Ему бы самому в пару автономок сходить, да на старом «желе-

зе», может, кое-что и понял бы. Но не об этом речь. Зависть к флотским по-

рядкам всегда и во все времена была в крови у сухопутных братьев по ору-

жию. Но по части увольнения в запас армия и флот едины – только через

мой труп. Причем не их, а именно твой. Моральный труп. Каким бы ты до сих

пор ни был: лучшим офицером, самым классным специалистом, душой кают-

компании и надеждой командования – с момента подачи рапорта на уволь-

нение в запас ты изгой и пария. Ты никто. Правда, сначала тебя мило угова-

ривают остаться, приводят массу аргументов, обещают златые горы. Но если

ты не сломался, отношение меняется на сто восемьдесят градусов. И начи-

наются мытарства. Твой рапорт теряют, десятки раз возвращают обратно

за неправильностью формулировок, отказывают за отсутствием оснований

на увольнение. Ты начинаешь нервничать, ходить на приемы к начальникам,

которые или рычат на тебя, или благодушно обещают разобраться, но все

остается на своих местах. И это длиться годами. Можно откровенно херить

службу, но это не поможет. Максимум, чего можно добиться, – исключе-

ния из партии в прошлые времена и лишения четырнадцатого оклада и дру-

гих надбавок в нынешние. Да еще постоянных вызовов на ковер.

В советские времена некоторые доходили до радикальных средств. Как

рассказывал мой отец, служил в его дивизии офицер, нормальный, хороший

служака. Ни шатко ни валко добрался до погон кавторанга, что само по себе под-

разумевает не меньше десяти лет на лодке, и устал. Захотел на покой. Огородом

заняться и кроме сопок и северного сияния еще на что-нибудь поглядеть. Пару

раз тыркнулся к начальству с рапортом, получил по шее и был послан куда по-

дальше самым решительным образом. Мол, не надейся милый, с флотом вырос,

с флотом и умрешь. Такая «заманчивая» перспектива кавторанга не прельщала.

Он притих, крепко призадумался и через пару месяцев начал потихоньку чу-

дить. Повесил в каюте икону, да не одну, а целый иконостас. Курить и употре-

582

Часть вторая. Прощальный полет баклана

блять горькую бросил. Друзья-сослуживцы зовут, давай, мол, старик по стопа-

рику за прошедший поход, а он гордо так: «Не буду! От лукавого это, грешно…»

Придет на службу, отстоит в строю на подъеме флага и в каюту на колени перед

образами. Всех начальников созывают в центральный пост на доклад, а вахтен-

ный передает по связи: «Капитан 2 ранга Иванов сейчас помолится и придет…»

Сами понимаете, какой, ажиотаж поднялся после этой метаморфозы с доселе

примерным офицером. Замполит, тот вообще чуть ежа не родил. В его экипа-

же, кавторанг – член партии и в Бога верить начал! Позор!

Первое время Иванова пытались перевоспитать, не вынося сор из избы,

внутри экипажа. То зам, то старпом, то на партсобрании. Ни в какую. Потом

командир взялся. Но… Поговорил с Ивановым наедине один разочек и бросил.

А замполиту сказал, чтобы тот в политодел докладывал. Зам сначала боялся

своим политотдельским шефам о таком небывалом безобразии докладывать,

но начался Великий пост, и во время выхода в море кавторанг Иванов громо-

гласно при адмирале, командующем флотилии, отказался в кают-компании

скоромное вкушать. Что тут началось! По приходе в базу Иванова сначала

к психиатру отвезли обследовать на предмет душевного равновесия. Оказа-

лось – здоров. И как начали тогда его склонять по всем инстанциям. Будь

здоров! Решили из партии выгнать. На партсобрание экипажа вся верхушка

политотдела флотилии прибыла. Спрашивают Иванова, как же ты, комму-

нист, и в Бога веришь? А он сжимает Библию в руках и отвечает: «Одно дру-

гому не мешает, у нас по Конституции свобода вероисповедания». Я веру-

ющий коммунист, и все! На этом стою и стоять буду. Ну, из партии его, есте-

ственно, турнули. А попутно и в должности понизили, но насчет увольнения

в запас разговор пока не заходил. А кавторанг только этого и ждал. Взял и на-

катал письмо Патриарху всея Руси, мол, так и так, служу Отчизне и терплю

неисчислимые притеснения за веру нашу христианскую, едино истинную.

Вдохнови и наставь меня на путь верный и помоги обресть силу Божью. Ду-

маю, в патриархии сначала все охренели, а потом накатали письмо министру

обороны за подписью самого Патриарха с просьбой защитить брата во Хри-

сте от распоясавшихся начальников. После этого из Москвы пришла теле-

грамма с категорическим приказом: верующего кавторанга в должности вос-

становить и тотчас уволить в десятидневный срок по сокращению штатов.

Что и было незамедлительно произведено. Так спешили, что даже докумен-

ты и деньги на дом Иванову носили сами. Говорят, правда, что за пару дней

до окончательного отъезда Иванова в свободный гражданский мир очеред-