Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

сле первых трех часов мне стало скучновато в кругу родственников жены,

которые только и делали, что обсуждали, как они жили до отъезда и как жи-

вут ныне. Я покинул их и решил пройтись по всей территории, посмотреть,

что тут еще имеется. Вскоре, проходя мимо ряда магазинчиков, расположен-

ных там же, я неожиданно узрел сидящего за столиком мужчину, потягива-

ющего пиво из банки. А внимание мое он привлек тем, что, во-первых, был

в тельнике, а во-вторых, в черной флотской пилотке, на которой белой кра-

ской был нашлепан знак «Радиационная безопасность», кривоватое исполне-

ние которого говорило о том, что служить он мог только на атомоходах, и ни-

где более. Вероятно, мой взгляд чем-то отличался от всех остальных, так как

мужчина на меня тоже обратил внимание, после чего я просто спросил, где

он служил. Он ответил. Я подсел, заказал себе пива, потекла беседа, и в кон-

це концов я и услышал то, что сейчас постараюсь изложить…

Капитан 3 ранга Гончаров Олег Сергеевич, закончил Севастопольское

высшее военно-морское инженерное училище в самом начале 80-х годов. По-

лучил распределение в славный град Гаджиево на проект 667 А, где добро-

совестно и дослужился до комдива два, сходил в десяток автономок, а на ис-

ходе 80-х списался с плавсостава и ушел дослуживать до пенсии на какой-то

ПРЗ, а потом вообще перевелся в Полярный на завод, на какую-то умира-

ющую лодку, уже лет десять ржавевшую там без надежды на светлое буду-

щее. Так бы, наверное, и сидел он на этой железке до самого развала Союза,

если бы не его жена, даже во сне видевшая себя дома у мамы в Севастополе,

гуляющей по Графской пристани под звуки духового оркестра. И сам Олег

был бы не против этого, если бы не одно но. Своей квартиры в Севастополе

540

Часть вторая. Прощальный полет баклана

у них не было. Семья его жены ютилась в трехкомнатной хрущевке в Стре-

лецкой, где по этим комнатам было распихано шесть тел, начиная от ее роди-

телей и кончая семьей старшего брата жены Олега. Сам Гончаров родом был

из-под Твери, где жилищные условия его родителей были еще хуже, и куда

сам Олег возвращаться категорически не хотел. По простодушности своей,

Гончаров все еще продолжал наивно верить в свое уже начинавшее разва-

ливаться на тот момент государство, которое пачками издавало законы о за-

щите военнослужащих, а устами государственных мужей обещало в ближай-

шие годы осчастливить всех нуждающихся собственным жильем. Это и ста-

ло камнем преткновения в их семейных спорах. Офицер хотел тихо досидеть

до хороших времен и бесплатной квартиры в Гаджиево, благо увольнять его

никто не собирался, а жена, упершись рогом, требовала его немедленного

увольнения в запас и отъезда в солнечный Крым. Причем главными козыря-

ми, которыми манипулировала супруга, являлись дети, поскольку они поч-

ти уже оканчивали школу и, естественно, желали продолжать учебу в вузе,

причем не в каком-нибудь, а в Севастопольском приборостроительном ин-

ституте. Вода камень точит, и в начале 1991 года, поседевший от процедуры

увольнения в запас Гончаров убыл со всей семьей в Севастополь уже в ран-

ге отставника и пенсионера.

В Севастополе поначалу все складывалось довольно неплохо. Гончаровы

сняли полдомика в частном секторе в Стрелецкой за вполне умеренные день-

ги. Сам пенсионер совершенно случайно устроился в гидрографию, на ко-

рабль, принадлежащий военно-морскому ведомству. Дети успешно поступи-

ли в институт и даже жена, не работавшая до того лет пятнадцать, окончив

курсы машинописи, устроилась в собес секретарем. Гончарову даже пообе-

щали квартиру, но потом настал август 1991 года, и постепенно все пошло ку-

вырком. В самую первую очередь это коснулось самого Олега, корабль кото-

рого был приватизирован украинской стороной нахрапом одним из первых.

Олег, не осознававший масштаб перемен, как-то не очень приветливо встре-

тил появление над его пароходиком «жовто-блакитного» стяга, за что и был

немедленно уволен с группой таких же несознательных элементов в один

день и без выходного пособия. Пенсии и получки жены сразу стало не хва-

тать, и бывший офицер пустился во все тяжкие…

Чем только ни занимался он в следующие несколько лет, тут не пере-

числишь. Торговал на рынке, пытался открыть табачный киоск, занимался

извозом на старенькой «копейке» тестя, потом снова подался на воду, бла-

го помог полученный еще в гидрографии паспорт моряка. Целый год он мо-

тал на стареньком каботажнике в Стамбул за «кожей и мехом», возя на ту-

рецкие рынки «челноков», дурея от нахрапистой наглости соотечественни-

ков новой формации и их нравов. Вообще это было шальное, веселое и очень

страшное время. Все привычное как-то разом рухнуло, и Олег с изумлением

наблюдал, как бывшие вожаки комсомола превращались в полукриминаль-

ных воротил мутноватого бизнеса, чинные бабушки, раньше рядком сидев-

шие у подъездов, толкали сигареты оптом и в розницу на стихийных рын-

ках, а ровесницы его дочери запросто продавали свои прелести новым хозя-

евам жизни в районе той же Графской. Сам Олег не то чтобы не вписывался

в наступившие времена, а просто не понимал их, а потому относился ко все-