Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

дергивать ее, в душе ожидая конца мероприятия и даже пытаясь погляды-

вать на часы. На новом месте клев сначала как-то не заладился, но постепен-

но дело пошло, и к нашим старым рыбешкам стали добавляться свеженькие.

Наконец, ненасытный Ташков, оглядев лодку, почти под завязку заполненную

рыбой, констатировал, что рыбалка удалась, и предложил мне перекурить,

пока он как бы на посошок забросит донку, может чего и хватанет, а уж по-

сле можно будет швартоваться к островку и ждать буксир. Я, ликуя в душе,

торопливо опустил закидуху, и через пару минут вытащил свою последнюю

в этот день селедку. Флагманский же, выудив из вещмешка донку, наживил

ее крючки лежащей вокруг свеженькой селедкой, и кинул за борт. Мы за-

курили. Ташков явно был доволен результатами нашего похода и просто сы-

пал шутками и прибаутками по поводу моих злоключений. Потом он выбро-

сил окурок и, соблюдая какой-то свой личный ритуал, очень долго водил ру-

кой с леской вдоль борта, а затем резко дернул вверх. Но леска на этот раз

не пошла так же легко вверх, как обычно.

– Бл… Пашок, что-то крупное! Сачок готовь!

Я начал судорожно шарить руками по дну лодки, стараясь нащупать сре-

ди рыбы сачок, а Ташков, захлебываясь слюной от предвкушения крупной

добычи, медленно, с видимым усилием тянул леску наверх. Шла она, судя

по прикушенной губе флагманского, совсем не легко. И вот когда я наконец

нащупал древко сачка, флагманский, приподнявшись на полусогнутых но-

гах в лодке, вытянул леску до конца.

На «кошке», на все три крючка которой Ташков насадил по небольшой

селедине, зацепившись клешнями, висели два громадных камчатских краба.

Это членистоногое, выпущенное в восьмидесятых годах в Баренцово море

ради эксперимента, до такой степени обжилось в местных водах, что под ко-

рень извело некоторые образцы местной морской живности и расплодилось

в совсем уж неприличных количествах. И вот сейчас два выдающихся пред-

ставителя этого семейства, вцепившись клешнями в крючки, старательно

и неторопливо потрошили наживку.

– Ни хрена себе, гаврики нам попались! Борисыч, заноси сачок, такие

экземпляры грех бросать! Быстрее, бл…!

Но я ничего не успел сделать. Ташков, стоящий в лодке практически

в позе орла, наверное от азарта, а может, и от того, что не хотел отпускать до-

бычу, попытался одной рукой держа леску, другой схватить хотя бы одного

краба за свободную клешню. Взмахнув рукой, он потерял равновесие и шлеп-

537

П. Ефремов. Стоп дуть!

нулся на дно лодки. Один из крабов, отцепившись, шлепнулся мне на коле-

ни, а другой, которого флагманский все же умудрился схватить за клешню,

тоже отпустил рыбину, и резко задергав всеми своими конечностями, ша-

рахнул своими шипами тому по руке.

– Ай, бл…!

Ташков разжал руку, и краб упал на борт лодки, с размаху распоров

дергающейся клешней этот борт. Из пропоротой лодки со зловещим сви-

стом пошел воздух.

– Мать твою! Борисыч, греби к берегу! Тут под нами метров пятьде-

сят не меньше, бл…!

Я схватился за весла. До островка было метров тридцать, которые мне

показались не меньше полновесной морской мили. Ташков, пытаясь зажать

порез одной рукой, другой силился вытянуть якорь, что у него получалось

плохо, и через минуту лодка встала, несмотря на то, что я греб, как раско-

чегаренный колесный пароход. Лодка, удерживаемая якорем, крутилась

на месте, и флагманский осознав наконец, что якорь не стоит собственной

жизни, быстро извлек откуда-то нож, и полоснул по капроновому шнуру.

Лодка сразу рванула вперед, довольно быстро погружаясь в воду, невзирая

на все старания флагманского. Как я узнал потом, нормальные рыбацкие

лодки состоят из нескольких секций, и когда пробивается одна, другие по-

зволяют ей оставаться на плаву. Такая была и у Ташкова, но на этот раз он

взял двухместную, которая была им позаимствована из каких-то военно-

морских загашников. Лодка была большой и однокамерной, и он еще ни-

когда ею не пользовался. И вот теперь это резиновое плавсредство стре-

мительно погружалось в воду под весом двух здоровых мужчин и кучи от-

ловленной рыбы.

Наверное, никогда в жизни я не греб так яростно и вдохновенно. Кра-

бы, предоставленные самим себе, копошились под ногами, а тот который

упал на меня, так вообще принял мое тело за трамплин, необходимый ему

для возвращения в морские глубины, и упорно пытался вскарабкаться мне

на грудь. Второго краба Ташков, стоящий уже в совсем непонятной позе,

тем не менее умудрялся отбрасывать ногой с борта, чтобы он не сбежал.

В пяти метрах от берега лодку уже затопило до такого состояния, что наш

улов начал выскакивать за борт, а мы сами практически находились уже

не в лодке, а просто балансировали на одном большом резиновым бли-

не. Уж и не помню, как мы карабкались по скользким, покрытым водорос-

лями камням, вытаскивая лодку, но в итоге, когда мы наконец смогли пе-

ревести дыхание и немного успокоиться, оказалось, что почти весь улов

спасен, а диверсанты-крабы, обессилев от воздуха, тоже валяются рядом,

лениво шевеля конечностями. В пылу бешеной гребли я и не заметил, что

упрямое членистоногое, штурмовавшее мою грудь во время гонки, прак-