Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

цей была наголо выбритая голова, чуть поблескивавшая в свете ламп. Ан-

друщак хмыкнул.

– Подписку головного убора!

Ломакин протянул фуражку, показывая дно. На нем большими буква-

ми, но не превышающими размеры, установленные уставом, были четко вы-

ведены фамилия и номер военного билета курсанта.

– Хорошо… – придраться что к фланке, что к штанам Андрущаку было

просто невозможно, он и так видел, что короткими штаны не назовешь, а вот

по поводу длины никаких возражений в уставе не было.

– Подписку фланки!

Ломакин бодро отстегнул один из клапанов брюк и, вытащив на свет

край фланелевки, продемонстрировал подписку.

– Подписку брюк!

Курсант с готовностью отстегнул другой клапан и показал тщательно

выведенные хлоркой на изнанке брюк все ту же фамилию и номер.

– Подписку тельника!

Невозмутимый Ломакин вытянул из-под фланки кончик тельника.

На одной из белых полосок ручкой были выведены все те же письмена,

а на одной из черных, они были продублированы хлоркой.

– Ладно. Застегивайся. А трусы?

Ломакин начал снимать штаны с готовностью портовой проститутки.

– Ладно, ладно… Не стоит… Верю.

Андрущак сделал пару шагов назад, и пока Ломакин приводил себя в по-

рядок, еще раз внимательно осмотрел того.

– Поднимите брюки, покажите шнуровку ботинок.

Это был хитрый ход. Шнурки в крепких военно-морских пальцах име-

ли свойство частенько рваться, ботинки по этой причине зашнуровывались

не до конца, и это тоже считалось нарушением формы одежды. Но, как пра-

вило, на это не смотрели, замечаний на курсантах находилось и без этого до-

статочно. Но Ломакинские ботинки оказались зашнурованы до верха новы-

46

Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова

ми длинными шнурками, да еще в придачу шнурки были даже с вечно слета-

ющими железочками на концах. Да и носки были новенькие, не растянутые,

да и не порванные, в чем Андрущак тоже убедился, заставив дополнительно

Ломакина разуться и представить ему подписку хромачей.

Придраться было не к чему.

– Предъявить предметы личной гигиены… – уже довольно обречен-

но потребовал капитан.

Ломакин бодренько извлек из карманов аж три носовых платка, расче-

ску и, отогнув подкладку фуражки, показал булавку и три иголки, обвитые

нитками разного цвета.

Холеное лицо капитана Андрущака стало похоже на печеное яблоко. Он

не мог задержать курсанта! Не имел права! Конечно, он мог придраться, даже

к тону ответа курсанта и отправить того маршировать по плацу хоть до утра,

но это было бы все равно поражение. Формально он был бы не прав, а чув-

ство собственного достоинства комендантского разлива у Андрущака при-

сутствовало и являлось как бы квинтэссенцией его служебного долга.

– Ну-ка дыхни! – на всякий случай потребовал Андрущак, и, получив

в лицо мощный поток воздуха отдающий табаком и «Поморином», но никак

не «Массандрой», замахал руками.

– Ладно. Хватит.

Андрущак еще пару минут молча разглядывал военный билет Ломаки-

на, перелистывая страницы и пытаясь найти хоть какие-нибудь несоответ-

ствия. Потом, осознав бессмысленность занятия, протянул тому документы

и, козырнув, с видимым нежеланием и трудом произнес:

– Товарищ курсант, произошла ошибка. Вы задержаны безоснователь-

но. Свободен. Хорошего отдыха.

Ломакин приняв документы от униженного капитана, залихватски от-

дал честь и, печатая шаг, вышел из помещения. Андрущак же подошел к окну

и, скрестив руки на груди, молча уставился на стекла. Если бы не погоны

и фуражка, он бы мог сойти за принца Гамлета, решающего вечный вопрос

«быть или не быть?». Причем сцена проверки Ломакина так поразила всех

присутствующих, что привычный конвейер был остановлен, я до сих пор

был у двери, а не на плацу, да и все остальные стояли совершенно беззвуч-

но, переваривая произошедшее.

Не прошло и минуты, как капитан Андрущак вдруг резко нагнулся, вгля-

дываясь в окно. Потом резко выпрямился, развернулся и, чеканя слова, тор-

жественно и с чувством глубочайшего удовлетворения отдал приказание:

– Начальник патруля, срочно догнать курсанта, которого я только сей-

час отпустил!

Начальник патруля с одним патрульным резко рванули с места и исчез-

ли за дверями. Вернулись они быстро с недоумевающим Ломакиным, кото-

рого они нежно, но крепко поддерживали под руки. Ломакин, судя по лицу,

абсолютно не понимал, за что его вернули в то место, которое он несколько

мгновений назад триумфально покинул.

– Что же вы, товарищ курсант, так образцово выглядите, а элементар-

ных правил поведения военнослужащих в городе не знаете?

Ломакин все еще не понимал вообще, о чем идет речь.

– Товарищ курсант, на входе в комендатуру стоит целый старшина

2 статьи с повязкой на руке. Видели, надеюсь?

Ломакин все еще не понимая, в чем дело, утвердительно кивнул.

47

П. Ефремов. Стоп дуть!

– Как же так, товарищ курсант? Вы уже четыре года погоны носите,

а вот честь военнослужащему выше вас по званию отдавать пока не научи-

лись!!! Увольнительную!!! И шагом марш на строевые занятия!!! До упора!!!

А что это все замерли, как проститутки на панели?! А ну…

И все снова завертелось… Очередная фамилия, очередное замечание,