Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

нообразия форм, расцветок и, главное, такого количества очков в одном ме-

сте. Это была просто какая-то Ниагара дужек, стекол и оправ, в центре ко-

торой было маленькое стеклянное окошко, с выдвижным лоточком для де-

нег. И что самое страшное, самые дешевые очки, качеством даже хуже тех,

какие сотнями клепали грузинские цеховики, стоили не меньше 600 драхм,

против которых у меня было всего 350. Я приуныл. Мечта щегольнуть в от-

пуске в красивых очках, разглядывая на Феодосийской набережной сквозь

фирменные темные стекла заманчивые силуэты отдыхающих москвичек,

начала таять с ужасающим ускорением. Но тут наш вожатый офицер, при-

смотревшись к окошку киоска, кое-что заметил.

– Смотри как?! У них тут можно торговаться… Видите бумага с ручкой?

Пишешь свою цену, он свою. И так пока не договоритесь. Для иностранцев,

наверное, таких, как мы.

30

Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова

Я подошел поближе. Действительно, у окошка лежала стопка небольших

листов и ручка, а сквозь небольшое стекло на нас с удивлением взирало лицо

немолодого седого грека. Он с интересом разглядывал нашу форму, видимо,

видел ее впервые. Я набрался духа, нагнулся к стеклу и ткнул пальцем в бли-

жайшие очки, стоимостью в несколько тысяч местных рублей. Грек с улыб-

кой кивнул, и сняв их с витрины, подал сквозь окошко. Очки были краси-

вы и изящны. Я осторожно нацепил на нос это, как мне тогда казалось, про-

изведение искусства. На киоске висело зеркало. В нем отражался курсант

в бескозырке и чудовищной красоты очках, в которые я сразу же беспово-

ротно влюбился. Несколько минут я крутился у зеркала, словно заправский

модник и слушал одобрительный шепот товарищей. Наконец грек, дав мне

налюбоваться на себя, показал пальцем на бумагу. Я снял очки и со вздохом

просунул их обратно в киоск. Я сделал глубокий вдох и, взяв в руки ручку,

написал на листе цифру «200». Глаза у грека стали, как две огромные тарел-

ки. Он долго смотрел на написанную цифру, потом вышел из оцепенения,

и написал другую: «2500». Мне ничего не оставалось, как невозмутимо на-

писать следующую цифру: «250». Все наши, включая офицера, сгрудились

вокруг и с увлечением следили за нашим безмолвным торгом. И вот когда

я написал свою последнюю доступную цифру «350», а грек написал «2300»

и многозначительно покрутил пальцем у виска, глядя на меня. Где-то сзади,

за нашими спинами, раздался приятный женский голос:

– Здравствуйте, ребята!

Про грека и очки все сразу забыли. Даже я. Нам всем, как бы само со-

бой казалось, что в этом красивом, но чужом городе, кроме нас, нет и не мо-

жет быть никаких других русских, и уж тем более женского пола. Мы разом

повернулись. Перед нами стояла невысокая светловолосая женщина в свет-

лом пальто. Было ей лет тридцать пять. Женщина не просто улыбалась, а, ка-

залось, сияла от радости.

– Здравствуйте, мальчики! Как я рада русскую речь слышать, вы даже

не представляете! Семь лет на Родине не была… И тут вы!

Мы неуверенно улыбнулись в ответ, косясь на нашего офицера. Жен-

щина, конечно, не походила на идеологического диверсанта, но инструкти-

ровали нас на совесть, и ввязываться в разговор без санкции старшего ни-

кто из нас не решился. Женщина, видимо, поняв причину нашего замеша-

тельства, торопливо добавила:

– Я сама из Казахстана. Вот семь лет назад к нам греки-коммунисты

на целину приезжали, и я за одного из них вышла замуж. Так в Афинах

и оказалась. А потом полковники эти… Даже домой съездить не получилось

ни разу…

После этих слов наш кавторанг как-то старомодно шаркнул ногой и пред-

ставился:

– Капитан 2 ранга Рудик. Олег Александрович.

Женщина улыбнулась еще раз и совсем не по-нашему протянула офи-

церу ладонь.

– Евгения… Бланк… Очень приятно…

Лед был сломан, и мы вразнобой начали представляться, а Евгения слов-

но купалась в наших словах. Было видно, что она и вправду соскучилась

по родной речи и просто млела, отвечая нам на русском, правда, уже с за-

метным акцентом:

– Ребята, а что вы тут стоите?

31

П. Ефремов. Стоп дуть!

Рудик кивнул на меня:

– Вот… старшина очки купить пытается.

Евгения повернулась ко мне.

– Какие?

Я, не осознавая последствий, показал на свой предел мечтаний. Женщи-

на неуловимым движением извлекла из сумочки кошелек и сунула в окошко

кучку ассигнаций, что-то добавив на греческом. Грек что-то ответил и про-

тянул ей вложенные в прозрачный пластиковый чехол очки.

– На, носи! Это подарок от меня! И пойдемте отсюда, мальчики… Это

улица для самых глупых туристов, на соседней продают все то же самое, толь-

ко вдвое дешевле. Пойдемте, пойдемте, там и сувениров купите…

И она, подхватив нашего кавторанга, потянула его в сторону. Мы шага-

ли за ними, а я, сжимая в руке очки, почему-то испытывал какое-то подобие

стыда, непонятно за что. Я не выпрашивал подарка, но все равно чувствовал

себя неловко и неуютно. А Евгения безостановочно щебетала с Рудиком,

с удовольствием выговаривая родные слова, и беседа их постоянно перете-

кала от погоды в Севастополе до цен на продукты в Афинах и обратно. Она

привела нас на соседнюю улицу, где и правда все оказалось гораздо дешевле,