Читаем Столпы Земли полностью

В вечерних сумерках, входя в Западные ворота Винчестера, Алина вновь обрела надежду. В лесу она постоянно боялась, что ее убьют и никто об этом даже не узнает, сейчас же она возвращалась к цивилизации. Конечно, и в городе было полно воров и головорезов, но среди бела дня они не могли безнаказанно совершать свои преступления. Здесь действовали законы, и тех, кто их нарушал, либо изгоняли, либо подвергали пыткам, либо вешали.

Она вспомнила, как всего год назад они с отцом ехали верхом по Хай-стрит; он сидел на горячем гнедом жеребце, а она — на великолепной серой лошадке. Когда они скакали по широким улицам, люди сторонились, уступая им дорогу. В Винчестере у них был собственный дом с восемью или десятью слугами. К приезду хозяев этот дом прибирали, стелили на пол свежее сено и разводили огонь в очагах. Живя в городе, Алина всегда носила красивые одежды: дорогое белье, шелка и мягкие шерстяные ткани, выкрашенные в яркие цвета, сапожки и пояса из телячьей кожи, разукрашенные каменьями броши и браслеты. В ее обязанности входило следить, чтобы любому, кто пожалует в гости к графу, был оказан радушный прием: мясо и вино для богачей, хлеб и эль для бедных, а для тех и для других — улыбка и теплое местечко у огня. Гостеприимству отец придавал большое значение, хотя оно давалось ему нелегко — люди находили его холодным, замкнутым и чересчур властным. Алина восполняла эти недостатки.

Все уважали ее отца, и даже могущественнейшие особы обращались к нему за советом — и епископ, и приор, и шериф, и лорд-канцлер, и дворяне. Интересно, многие ли из них узнали бы меня теперь, босиком шлепающую по грязи все той же Хай-стрит, подумала Алина. Однако эта мысль не убавила ее оптимизма. Самое главное — она больше уже не чувствовала себя жертвой. Она вернулась в мир, где царили закон и порядок, что давало ей шанс вновь стать хозяйкой своей судьбы.

Они прошли мимо их дома. Он был пуст и наглухо закрыт: видно, Хамлеи еще не вступили во владение им. Алину так и подмывало войти внутрь. Это же мой дом, убеждала она себя конечно понимая, что это не так. Мысль провести там ночь напомнила о том, как она жила в замке, закрыв глаза на правду жизни. Твердым шагом Алина пошла дальше.

Город был хорош еще и тем, что в нем располагался монастырь, и монахи никогда не отказывали нуждающимся в ночлеге. Это значило, что сегодня они с Ричардом будут спать под крышей, в тепле и безопасности.

Отыскав собор, Алина вошла на территорию монастыря. Двое стоявших возле стола монахов отпускали грубый хлеб и пиво сотне, а то и поболее, страждущих. Прежде Алине и в голову не приходило, что здесь может оказаться так много людей, просящих у монахов милостыни и приюта. Она и Ричард встали в очередь. «Поразительно, — изумилась девушка, — как это люди, которые в обычной обстановке стали бы толкаться и отпихивать друг друга, лишь бы хапнуть бесплатной еды, спокойно стоят в этой очереди только потому, что так велел им монах».

Наконец они получили свой ужин и понесли его в дом для приезжих. Это было большое деревянное здание, смахивавшее на огромный сарай. Мебели внутри не было; несколько тусклых свечей освещали помещение; от набившегося народа воздух был спертым. Алина и Ричард уселись на земляном полу, покрытом не слишком свежим сеном, и принялись за еду. Алина подумывала, не стоит ли признаться монахам, кем она была на самом деле. Может быть, приор вспомнит ее. В таком большом монастыре наверняка должен быть еще один дом для приезжих, предназначенный для благородных посетителей. Но она выбросила из головы эту мысль, возможно, из боязни быть с презрением отвергнутой, а кроме того, она чувствовала, что, поступив так, снова попадет в чужую зависимость; и хотя нет причины опасаться приора, тем не менее она предпочла остаться инкогнито и никем не замеченной. Остальные постояльцы были главным образом паломники, да еще несколько ремесленников — о чем можно было догадаться по их инструментам — и бродячих торговцев, которые ходят от деревни к деревне, продавая то, что крестьяне не могут сделать сами: булавки, ножи, котелки специи. Некоторые были с женами и детьми. Малыши ужасно шумели, носились вокруг, дрались и валялись по полу. То и дело кто-нибудь из них врезался в какого-нибудь взрослого, получал затрещину и, конечно, пускал слезу. Многие дети не были приучены к жизни в нормальном доме, и Алина несколько раз видела, как малыши мочились прямо на покрытый сеном пол. Подобные вещи, возможно, не так уж и существенны в жилищах, где люди спали вместе со скотиной, однако в битком набитом помещении это было недопустимо. Ведь им же самим придется спать на этом сене, с отвращением подумала девушка.