Читаем Стиляги полностью

Осел-стиляга, славный малыйШел с бара несколько усталыйВесь день он в лиственном лесуБарал красавицу лисуОн мог бы ночевать на даче,Но солоп больше не контачилОн у лачужечки слегка кирнулИ блевануть в кустарник завернулИ здесь у самого ручья,Совсем как в басне у Крылова(Хочу я в скобках вставить слово)Осел увидел Соловья, и говорит ему:«Хиляй сюда, чувак,Я слышал ты отличный лабухИ славишься в лесных масштабах как музыкант,И даже я решил послушать Соловья».Стал Соловей на жопе с пенойЛабать как Бог перед ОсломСперва прелюдию ШопенаИ две симфонии потомЗатем он даже без запинкиСлабал ему мазурку Глинки….Пока наш Соловей лабал,Осел там пару раз сблевал«Вообще лабаешь ты неплохо»Сказал он Соловью со вздохом,«Но скучны песенки твои,И я не слышу Сан-ЛуиА уж за это, как ни взять,Тебя здесь надо облажать.Вот ты б побыл в Хлеву у насНаш Хлев на высоте прогресса(Хотя стоит он вдалеке от Леса) —Там знают, что такое джазТам даже боров, старый скромникСобрал девятиламповый приемникИ каждый день, к двенадцати часам,Упрямо не смыкая глазаВ эфире шарит по волнам,Желая слышать звуки джазаКогда-то он на барабанеЛабал в шикарном ресторане,Где был душою джаза онБыл старый Хлев весь восхищен,Когда Баран, стиляга бойкийНадыбал где-то на помойкеРазбитый, старый саксофонНа нем лабал он на досугеИ «Караван» и «Буги-вуги»Коза обегала все рынки,Скупая стильные пластинкиДа и Буренушка самаОт легких блюзов без умаКорова Манька, стильная барухаТа, что с рожденья лишена былаИ чувства юмора и слуха,Себя здесь как-то превзошлаОна намедни очень милоТаким макаром отхохмила:Склицала где-то граммофонИ на него напялила гандонНемного рваный, ну и что ж,Ведь звук настолько был хорош,Что всех, кто слушалБила дрожьА ты, хотя и СоловейИ музыкант весьма умелый,Тебе хочу сказать я смело,Что ты, падлюка, пальцем деланТы пеночник и онанистИ видно на руку не чист…»Таким макаром у ручьяС говном смешали Соловья.Друзья, нужна в сей басенке мораль?И на хуя ль!

А вот еще несколько примеров стиляжного фольклора:

Как стилягу хоронилиШесть чувих за гробом шлоИ три джаза громко вылиГромко выли рок-н-роллКак стилягу хоронилиПлакали подругиНа могиле два оркестраДули буги-вуги»Раз стилягу хоронили,Поминальный был обед.За столом друзья спросили:«Танцы будут или нет?Москва, Калуга, Лос-АнджелосОбъединились в один колхоз

5. «Судьба стиляги в СССР»

К началу шестидесятых субкультура стиляг почти полностью сошли на нет. К этому времени, благодаря хрущевской «оттепели» атмосфера в стране стала свободнее, идеологический пресс слегка ослаб, джаз начал выходить из подполья, а советская промышленность освоила выпуск узких брюк. Между тем, у самих стиляг появились новые культурные ориентиры.

Перейти на страницу:

Похожие книги

60-е
60-е

Эта книга посвящена эпохе 60-х, которая, по мнению авторов, Петра Вайля и Александра Гениса, началась в 1961 году XXII съездом Коммунистической партии, принявшим программу построения коммунизма, а закончилась в 68-м оккупацией Чехословакии, воспринятой в СССР как окончательный крах всех надежд. Такие хронологические рамки позволяют выделить особый период в советской истории, период эклектичный, противоречивый, парадоксальный, но объединенный многими общими тенденциями. В эти годы советская цивилизация развилась в наиболее характерную для себя модель, а специфика советского человека выразилась самым полным, самым ярким образом. В эти же переломные годы произошли и коренные изменения в идеологии советского общества. Книга «60-е. Мир советского человека» вошла в список «лучших книг нон-фикшн всех времен», составленный экспертами журнала «Афиша».

Пётр Львович Вайль , Александр Александрович Генис , Петр Вайль

Культурология / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука