Были несколько человек – устроителей вечеринок. В основном, это было в политехническом институте. Очень часто там было. Или в помещении школы – я не помню номер, напротив училища Штиглица. Потом – в двести шестой школе на Фонтанке. И еще какие-то техникумы. Потому что во дворцах или домах культуры такое нельзя было проводить. Под видом комсомольских вечеринок – придумывали какие-то подоплеки. Это все халтуры были левые, конечно. Я не помню, за счет чего мы получали какие-то небольшие деньги. Видимо, устроители продавали какие-то билеты. Все это стоило очень дешево, и мы тоже зарабатывали какие-то смешные деньги. Но дело было не в деньгах, нам хотелось поиграть джаз, а тем, кто нас слушал, получить удовольствие и потанцевать. Это не могло быть полностью подпольно, потому что [среди приходивших] была масса осведомителей, которые об этом говорили. Но, видимо, как-то не доходили руки, не считали все это серьезным. Но потом – мы не играли откровенно американскую музыку. Мы играли танцевальную музыку. Просто, мы, может, играли чуть-чуть лучше, чем все эти ужасные оркестры, которые работали в «отделе музыкальных ансамблей». Была такая система «отделе музыкальных ансамблей» при ленгосэстраде. Это был целый отдел, который находился в доме культуры работников связи. У них был свой штат оркестров, которые работали по домам культуры или по танцевальным площадкам. Они получали зарплату, там продавались билеты. Но тогда они играли только сплошные бальные танцы и, если мне не изменяет память, за танцевальный вечер можно было исполнить один быстрый фокстрот и два медленных. Все остальное были польки, шмольки, краковяки и какие-то придуманные танцы типа па-де-гра. Какие-то чудовищные названия. А оркестры левого толка играли просто или медленные фокстроты, или быстрые фокстроты. И никаких бальных танцев. Бальные танцы – только, может, для проформы, в первом отделении.

Трофейное кино

Западные фильмы, такие как «Серенада Солнечной Долины» Брюса Хамберстоуна, «Джордж из Динки-джаза» Марселя Варнеля, «Девушка моей мечты» Георга Якоби, во многом способствовали появлению стиляжного движения, показав советской молодежи какой-то другой мир, казавшийся «волшебным» по сравнению с убогой советской послевоенной реальностью.

Конечно, реальная жизнь в Америке и Европе отличалась от мира, созданного «фабрикой грез», как отличались от реальной жизни в Советском Союзе фильмы, снятые в тридцатые годы – «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга». И все же, мир, созданный Голливудом, оказался более привлекательным не только для американцев, но и для зрителей во всем мире, включая СССР.

Интересно, что среди фильмов, которые попали в СССР во время войны и сразу после нее, были не только американские и британские, но и немецкие – те, конечно, в которых не содержалось никакой нацистской пропаганды, как например, «Девушка моей мечты». Ирония в том, что искусство смогло сделать то, что не удалось армии: завоевать советских людей.

Валерий Попов:

Один из любимых фильмов – «Серенада солнечной долины». «Читанога Чуча». «Скажи мне, друг, когда поезд на Читанога Чуча»… Даже не зная английского, было упоительно повторять эти звуки. Даже без смысла было лучше. Таинственнее.

Это была глупость советской власти – очень много фильмов было взято в качестве трофея – американские фильмы, взятые у немцев в качестве трофея. Под такой лояльной подкладкой, например, прорвался «Тарзан». Я помню, что даже раньше «Серенады Солнечной Долины» – мы еще школьниками ходили. Тоже идеологический враг номер один, а как у нас его полюбили. Эти «тарзаньи» прически – слово нарицательным стало. «Зарос, как Тарзан». И огромное количество появилось этих лиан. На деревья вешали веревки и прыгали с них в воду – как обезьяны.