Читаем Стихи, статьи полностью

Дягилева Янка

Стихи, статьи

ЯНКА

(Дягилева Яна Станиславовна,

1966-1991, г.Новосибирск)

* * *

Разложила девка тряпки на полу, Раскидала карты-крести по углам, Потеряла девка радость по весне, Позабыла серьги-бусы по гостям.

По глазам колючей пылью белый свет, По ушам фальшивой трелью белый стих, По полям дырявой шалью белый снег, По утрам усталой молью белый сон...

Развернулась бабской правдою стена, Разревелась-раскачалась тишина... По чужим простым словам, как по рукам, По подставленным ногам, по головам...

А в потресканом стакане старый чай. Не хватило для разлету старых дел. Фотографии - там звездочки ясны, Как же сделать, чтоб всем было хорошо?

Все, что было, все, что помнила сама, Смел котейка с подоконника хвостом... Приносили женихи коньячок, Объясняли женихи, что почем...

Кто под форточкой сидит - отгоняй. Ночью холод разогнался с Оби. Вспоминай почаще солнышко свое То не ветер ветку клонит, Не дубравушка шумит...

* * *

Край, сияние, страх, чужой дом По дороге в сгоревший проем, Торопливых шагов суета Стерла имя и завтрашний день, Стерла имя и день. Через час оживу разноцветной рекой Под дождем, Мелким ветром пройду над живой темнотой... Лай, сияние, страх, чужой дом, Управляемый зверь у дверей На чужом языке говорит И ему не нужна моя речь Отпустите меня Я оставлю свой голос, свой вымерший лес свой приют чтобы чистые руки увидеть во сне. Смерть, сияние, страх, чужой дом, Все по правилам, все по местам, Боевая ничья до поры Остановит часы и слова Отпустите меня Отпустите меня Отпустите меня Отпустите меня

РИЖСКАЯ

А ты кидай свои слова в мою прорубь, Ты кидай свои ножи в мои двери, Свой горох кидай горстями в мои стены, Свои зерна в зараженную почву...

На переломанных кустах - клочья флагов, На перебитых фонарях - обрывки петель, На обесцвеченных глазах - мутные стекла, На обмороженной земле - белые камни.

Кидай свой бисер перед вздернутым рылом, Кидай пустые кошельки на дорогу, Кидай монеты в полосатые кепки, Свои песни - в распростертую пропасть.

В моем углу засохший хлеб и тараканы, В моей дыре цветные краски и голос, В моей крови песок мешается с грязью, А на матраце - позапрошлые руки,

А за дверями роют ямы для деревьев, Стреляют детки из рогатки по кошкам, А кошки плачут и кричат во все горло, А кошки падают в пустые колодцы...

А ты кидай свои слова в мою прорубь, А ты кидай свои ножи в мои двери Свой горох кидай горстями в мои стены...

ОСОБЫЙ РЕЗОН

По перекошенным ртам, Продравшим веки кротам Видна ошибка ростка

По близоруким глазам, Не веря глупым слезам, Ползет конвейер песка

Пока не вспомнит рука Дрожит кастет у виска, Зовет косая доска

Я у дверного глазка Под каблуком потолка

Крылатый ветер вдали Верхушки скал опалил А здесь ласкает газон

На то особый резон На то особый отдел На то особый режим На то особый резон

Проникший в щели конвой Заклеит окна травой, Нас поведут на убой

Перекрестится герой, Шагнет раздвинувши строй Вперед за Родину в бой

Пусть сгинут злые враги Кто не надел сапоги, Кто не простился с собой

Кто не покончил с собой Всех поведут на убой

На то особый отдел На то особый режим На то особый резон

* * *

Под руки степь, в уши - о вере, В ноги поклон - стаи летят... К сердцу платок, камень - на шею, В горло глоток - может, простят... Ленту на грудь, столько искали, Сжатые рты - время, вперед... Крест под окном, локти устали, Знамя на штык - козел в огород... Серый покой, сон под колеса, Вены дрожат, все налегке... Светлый, босой, кукиш у носа Рядом бежать на поводке... Вечный огонь, лампы дневные, Темный пролет, шире глаза, Крепкий настой, плачьте, родные, Угол, свеча, стол, образа... Под руки - степь, стаи летят, - может, простят...

* * *

Я неуклонно стервенею с каждым смехом, с каждой ночью, С каждым выпитым стаканом, Я заколачиваю двери, отпускаю злых голодных псов С цепей на волю Некуда деваться, нам остались только сбитые коленки... Я неуклонно стервенею с каждым разом...

Я обучаюсь быть железным продолжением ствола, Началом у плеча приклада, Сядь, если хочешь - посиди со мною рядышком на лавочке, Покурим, глядя в землю. Некуда деваться, нам достались только грязные дороги... Я неуклонно стервенею с каждым шагом...

Я неуклонно стервенею с каждой шапкой милицейской, С каждой норковою шапкой, Здесь не кончается война, не начинается весна, Не продолжается детство Некуда деваться, нам остались только сны и разговоры... Я неуклонно стервенею с каждым разом, Я неуклонно стервенею с каждым шагом, Я неуклонно стервенею с каждым часом...

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый свет
Зеленый свет

Впервые на русском – одно из главных книжных событий 2020 года, «Зеленый свет» знаменитого Мэттью Макконахи (лауреат «Оскара» за главную мужскую роль в фильме «Далласский клуб покупателей», Раст Коул в сериале «Настоящий детектив», Микки Пирсон в «Джентльменах» Гая Ричи) – отчасти иллюстрированная автобиография, отчасти учебник жизни. Став на рубеже веков звездой романтических комедий, Макконахи решил переломить судьбу и реализоваться как серьезный драматический актер. Он рассказывает о том, чего ему стоило это решение – и другие судьбоносные решения в его жизни: уехать после школы на год в Австралию, сменить юридический факультет на институт кинематографии, три года прожить на колесах, путешествуя от одной съемочной площадки к другой на автотрейлере в компании дворняги по кличке Мисс Хад, и главное – заслужить уважение отца… Итак, слово – автору: «Тридцать пять лет я осмысливал, вспоминал, распознавал, собирал и записывал то, что меня восхищало или помогало мне на жизненном пути. Как быть честным. Как избежать стресса. Как радоваться жизни. Как не обижать людей. Как не обижаться самому. Как быть хорошим. Как добиваться желаемого. Как обрести смысл жизни. Как быть собой».Дополнительно после приобретения книга будет доступна в формате epub.Больше интересных фактов об этой книге читайте в ЛитРес: Журнале

Мэттью Макконахи

Биографии и Мемуары / Публицистика
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство