Читаем Степанакерт-Сага полностью

Ночь захватила меня на перевале и я распаковал спальный мешок.

В самый глухой час, когда полная луна всплыла в зенит через  клочкастую пену облачков, меня пробудил собственный вскрик, от нестерпимо колющей боли над левой лопаткой.

Боль перебила сон и не стихала до утра, и даже завтрак перемежался моими крёхтами, взвывами и охами.

Правда, при ходьбе она отступала на задний план, но зато места привалов и скалы Кирса, куда я добрался, не спускаясь в долину, а по кряжу прилегающих тумбов, наслушались моих воплей благим матом – «ой!» да «ай!».

Больше некому было слушать – кругом безлюдье бугрящихся взгорий и только на западном горизонте – тающий в жарком мареве проблеск Шуши и ниточный пунктир шоссейных извивов.

Не знаю, на что смахивает Кирс с той стороны, где на нём установлен геодезический знак-треножник, но, при подходе с запада, Кирс явно женского пола: скалы складываются в титаническое изваяние распалённой грудастой бабени.

И тут в полный рост встала проблема воды. Мой кока-кольный контейнер на 2 литра был безнадежно пуст.

Надо доверять профессионалам! Источник, обещанный Юрой Аракеляном, нашёлся метров на 80 ниже, на склоне, обращенном в долину села.

Потом я взобрался наверх, но не на самый вершок, где день-деньской палит солнце, а выбрал балкончик метров на 10 ниже, с возможностью укрываться в тени скалы на клочке горного разнотравья.

Полтора дня я отлеживался за весь год минувший с прошлого выхода на волю. Когда боль притуплялась – засыпал.

Во вторую ночь меня разбудило характерное потрескивание дождевых капель по синей мешковине, в которую я заворачивался вместе со спальным мешком. Вода без проблем пронизывала обёртку и впитывалась нейлоном спального мешка, и я понял, что дальше на горах мне не высидеть. Однако надо было ещё дождаться конца этой постылой ночи.

Поднявшийся к утру ветер не расчистил неба, а только перекачивал облака – в виде моросящего тумана – с одной стороны кирсовой гряды на другую.

Скрючившись на корточках под мокрым мешком, я сжевал завтрак и упаковался…

Хреновое это занятие: блуждать по скалам в тумане с видимостью в 3-6 метров, не зная, что встретишь за следующим валуном – провал, наполненный клубящимся сумраком тумана или монолитную стену, и придётся брести обратно по скользкой траве. Хорошо хоть боль отступила – наверно струсила, сука.

Методом проб и ошибок удалось спуститься со скал и отыскать тропку к источнику, где она потерялась в залитых дождём травах, но тут уже не надо было никуда карабкаться, а только идти вниз.

Висячие поля шляпы вполне удачно облепили уши, не пропуская шквалистый ветер и почти горизонтальные струи дождя.

И вот с очередного склона внизу завиднелась лента грунтовой дороги. Теперь – дойду!

Дождь прекратился, день посветлел.

Ходьба не давала замерзнуть в промокшей одежде. Я шёл, следуя бесконечным поворотам грунтовки и готовил фразу, с которой обращусь к первому же человеку, встреченному в селе.

– Где дом старосты Самвела?

А потом попрошусь обогреться у его жестяной печки.

А село, даже и в ненастье, казалось райским уголком: величие пустынных склонов вокруг долины, мощный лес на ближайшем “тумбе”, речушка, бегущая через село, раздолье фруктового сада с обильным урожаем яблок.

Обогнув крайний, почти достроенный дом, я понял, что Самвела мне искать ни к чему – деловитый костёр из долгих жердей заготавливает жар для приготовления шашлыка, у входа стоит свежая «нива», белоокрашенная дверь превращена в стол, вокруг которого сымпровизированы скамейки из досок поверх белых строительных кубиков расставленных торчком для опоры. Чиновная элита средней руки выехала на воскресный пикничок…

О, какое блаженство обсушиваться у костра вплоть до шнурков обуви; наблюдать, как исходит горячий пар от светлеющей ткани твоего спального мешка!

Потом, конечно, радушно пригласили покушать, но пить я не стал – на дальних склонах маячил серпантин предстоящей дороги к перевалу на Лисагор.

И снова – дорога, дорога без начала, без конца, и пейзажи осени в раю, и нытье ног, которые всё идут и идут, с самого рассвета, по камням, по травам, а теперь вот по дороге из тех же камней, но помельче.

Спустившись к Лисагору, я решил, что для одного дня хватит с меня полученной дозы активного отдыха и на ночёвку проник в незавершённое белокубичное строение неясного назначения – 3 на 5 метров, с 2-мя дверными проемами и 4-мя оконными, под откосом шоссе.

Зато вся эта незавершёнка покрыта бетонными настилами – хоть сверху не будет капать.

Ночью я сделал открытие: чтобы не так больно было переворачиваться, надо ухватить голову рукой и поворачивать её одновременно с телом – главное, не спутать направление.

Утром позавтракал и нацепил на плечи скатку из синей мешковины, прикрыться от моросящего дождя. Теперь только выдержали бы ноги.

И они держались – несли меня и несли. Правда, после привалов почти что отказывались сгибаться, но через пару сотен шагов втягивались в своё дело и ступали по полосе белой краски, прочерченной по асфальту шоссе фирмой Ваге Карапетяна.