Читаем Степан Разин полностью

У Разина был свой духовник — ему под стать. В выписке из доклада Разрядного приказа от 11 ноября 1671 года (Крестьянская война. Т. 3. Док. 155) говорится со ссылкой на показания попов из Черкасска, что духовником этим был «чёрный поп старец Феодосий» и «тот де старец всякие воровские Стеньки Разина замыслы ведал, и от стрельбы на Стеньку кладывал, и по Черкаскому городку с ним, Стенькою, хаживал с кинжалы, и которые люди к воровству не приставали, и тем многия пакости и поругания чинил». Впоследствии Феодосия поймали, расстригли и, вероятно, казнили; на допросах он, как и все, утверждал, что Разину подчинялся «насильством», а что Разин прислал ему в Черкасск «трои часы, одни золотые, другие серебрёные, третьи медные, да крест золотой с мощьми, обниза с жемчюгом, да образ чудотворца Николая, обложен золотом», так он, поп, тут ни при чём.

У Шукшина Разин говорит: «Попов шибко не люблю. За то не люблю, оглоедов, что одно на уме: лишь бы нажраться!.. Ну ты подумай — и всё! Лучше уж ты убивай на большой дороге, чем обманывать-то. А то — и богу врёт, и людям. Не жалко таких нисколь... Грех убивать! Грех. Но куски-то собирать — за обман-то, за притворство-то — да ить это хуже грех! Чем же они не побирушки? А глянь, важность какая!.. Чего-то он знает. А чего знает, кабан? Как брюхо набить — вот всё знатьё». Однако при Разине постоянно были какие-нибудь свои попы или люди, имевшие отношение к церкви. Сообщение назначенного астраханским воеводой Я. Одоевского от июля — августа 1672 года (Крестьянская война. Т. 3. Док. 181) со ссылкой на многочисленные слухи: «Как де был вор Стенька Разин на Царицыне, и ему де, Стеньке, был любимой приход в Троецком монастыре к казначею Аарону, и пил и ел вор Стенька с ним, Аароном, заодно». И из этого же монастыря старец Иосиф ударился в разбой и поехал с Разиным в Астрахань...

Из показаний в Тамбовской приказной избе московских стрельцов Г. Свешникова «со товарыщи» от 26 августа 1670 года (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 22): «Да как де вор Стенька московских стрельцов, на бое поймав, привёз на Царицын, и ему де, Стеньке, царицынской соборный поп Андрей говорил и называл ево, вора Стеньку, батюшкам, чтоб их, стрельцов, велел он, Стенька, посажать в воду, и называл де их, стрельцов, он, поп Андрей, мясниками: уже де нам от тех мясников, московских стрельцов, житья не стало. А которые де московские стрельцы от ран и от иных болезней на Царицыне помирали, и их де у церкви божии не хоронили по ево Стенькину и попа Ондреева указу и исповедовать де тех при смерти не велели». Да и сам митрополит Иосиф обществом атамана не брезговал — мы уже цитировали подьячего Колесникова: «...Стенька на имянины благоверного государя царевича и великого князя Феодора Алексееича был в гостех у митрополита...»

В городе Разин пробыл почти месяц. Иван Александрович Худяков[72]: «...если бы Стенька не промедлил в Астрахани и воспользовался переполохом, то, вероятно, он побывал бы в Москве». Но, с другой стороны, надо было как-то организовывать и пополнять войско: горожан, по одним данным, вербовали уговорами, по другим — насильно мобилизовывали, но в любом случае их нужно было вооружить хотя бы холодным оружием.

Кроме того, в Астрахани Разин решился осуществить дерзкий замысел, возможно, возникший у него уже давно: подобно казакам времён самозванцев, он решил сотворить самозванцев сам. Кому горе, а кому удача: 17 января 1670 года, не дожив до двадцати лет, умер царский сын и престолонаследник Алексей Алексеевич. На Руси (да и не только) издавна привыкли распространять слухи о том, что если какой-нибудь царь, царевич, полководец, просто знаменитый человек умер, так он вовсе не умер, а где-нибудь прячется или скитается. Иногда такие слухи распространялись без всякой выгоды для кого бы то ни было, но тут выгода была налицо.