Читаем Стеклобой полностью

— А вот и тот, кого я ждал, — пробормотал себе под нос Иван и в нем запенилась радость узнавания.

Натыкаясь попеременно то на мягкие спины пассажиров, то на железные столбы зала ожидания, навстречу Ивану медленно шел господин средних лет в помятой шляпе и забрызганном грязью плаще. Он то и дело подносил к лицу свою ладонь и щурился, пытаясь что-то на ней разглядеть. Господин остановился рядом с Иваном. Несмотря на общую потерянность и неуклюжесть, одет он был до крайности дорого. В ладони же у него находился брегет и, по всей видимости, отказывался сообщать точное время своему владельцу. Владелец задрал голову в надежде разглядеть стрелки на циферблате вокзальных часов, которые возвышались на столбе аккурат над головой Ивана.

— Милейший, вы не могли бы… который … мнээ… сейчас… мнэээ… час…

Иван шагнул в направлении господина, намереваясь обнять его, как доброго приятеля, но вместо объятий запустил руку в широкий карман его плаща.

— Разумеется! Сейчас ровно три часа пополудни, спешу сообщить, что до поезда в Санкт-Петербург нам с вами осталось два с половиной часа.

— Позвольте, как же, я полагал, что он вот-вот подойдет, на моих часах уже пять!

— Ошибка, уважаемый, ошибка вышла. Должно быть вы напутали.

Господин так же медленно удалился, а Иван с нежностью ощупывал свежеукраденный латунный проездной жетон. Он подкинул жетон на ладони — билет на свободу достался ему легко.

Обманутый господин все семенил в сторону площади, постепенно теряясь среди толпы. Иван проводил его взглядом и убедился, что тот не расслышал объявления о прибытии поезда, после чего смело направился к своему вагону номер шесть. Иван намеревался хорошенько выспаться, а затем поинтересоваться насчет привлекательных особ женского пола или состоятельных особ пола мужского среди попутчиков. Где-то зазвучала музыка, трубы брали торжественные ноты. Быстро двигаясь по перрону, он вглядывался в окна вагонов, и по всему видно было, что публика в них разительно отличалась от местных жителей, даже издалека были заметны их столичные лоск и надменность во взглядах. Поразительно, подумал Иван, как могут сочетаться на одном лице выражения скуки и презрения — дамы и их спутники разглядывали маленькую станцию так, будто бы мечтали не видеть ее никогда в своей жизни. Впрочем, чрезмерная гордыня всегда на руку такому молодцу, как я, улыбнулся себе Иван.