Читаем Стеклобой полностью

Это был не обычный кабинет, а кабинет-монстр, кабинетище. Осматривая просторную комнату, Романов расправил плечи, захотелось глубоко вздохнуть и даже подпрыгнуть, чтобы убедиться, что до потолка остается еще добрых три метра. Стены, отделанные матовыми дубовыми панелями, прерывавшими свой ритмичный бег к окну лишь для того, чтобы уступить место книжным стеллажам, казались бархатными на ощупь. Длинный широкий стол для заседаний и стулья с высокими спинками, поставленные друг на друга, были накрыты белой тканью и походили на заснеженный горный хребет.

Романов завороженно прошелся по мягкому ковру и ощутил закипающую радость. Именно таким должен быть ковер — глушить шаги и не отвлекать от работы. Именно таким должен быть рабочий стол — тяжелым, с массивными ножищами и толстой столешницей. Не стол — а постамент для памятника. Такой не сдвинешь, неловко вскочив. Как они были нужны ему все эти годы, которые он провел за работой — то на кухонной табуретке в ванной, спасаясь от пацанов, то на антресолях кафедры, где можно было уединиться и не слышать нытья студентов.

Романов подошел к окну. Между складских зданий схлестнулись три ветки железной дороги, по которым ползли разноцветные вагоны. Через стекло до него донеслись звуки неторопливой станционной жизни — свисток маневрового тепловоза, надрывное бормотание громкоговорителя, — и он почувствовал себя как дома. От квартала, где он провел детство, было рукой подать до сортировочной станции.

В угловой панели Романов заметил узкие створки, обещающие приятный сюрприз в виде потайного бара. Подойдя, он обнаружил, что прав, и тут же увидел, что и сама панель прилегает к стене не совсем плотно. Он надавил на нее, панель послушно отъехала, открывая небольшую комнату отдыха с пухлым диванчиком, узким шкафом, где белели выглаженные рубашки, и ванной комнатой. Романов с пристрастием оглядел себя в зеркало, тут же избавился от идиотского галстука в горох и скинул посеревшую сорочку. Наденем свежую. Потом он взял пушистый помазок и с удовольствием побрился. Да-да, господин мэр, никаких пропусков, его личную примету со щетиной никто не отменял.

Когда он вышел, снег на столе и стульях растаял, за окном стемнело, в кабинете горел яркий свет, за дверью слышалось звякание чашек. Через мгновение на пороге показался сосредоточенный Воробей с подносом в руках.

— Ужин, Дмитрий Сергеевич, — она поставила на уголок стола, уже накрытого накрахмаленной салфеткой, серебристый поднос с дарами ярмарки — пирогами, бутербродами, нарезанной на куски коврижкой и термосом с кофе. У Романова заныло в животе от запахов, но он решительно прошел к рабочему столу.

— Позже, — сухо ответил он. — Вам придется задержаться, будем работать, предупредите дома.

— Я уже, — сказала Воробей и раскрыла блокнот.

Романов уселся в рабочее кресло, приятно обнявшее его, как верный друг, прикрыл глаза и начал диктовать. Схема работы ясно вырисовывалась у него перед глазами, на карте боевых действий оживали стрелки и двигались сами собой, загораясь тут и там, обозначая стратегически важные сражения. Он запросил всю отчетность по продукции стекольного завода за последний квартал вместе с документацией о технологических процессах и рецептуре.

Что значит под грифом? Он обязан знать, как работает главное предприятие города. И Александрия Петровна пусть явится утром с готовыми ответами. Какова процентовка исполнения желаний, согласно плану остекления, где выкладки эффективности по районам? Какова регистрационная пропускаемость города в год? Ведется ли анализ пожеланий граждан, характера бонусов, типологии кнопок? Сведения о проживающих за три последних месяца — надо понимать, с каким контингентом имеет дело.

Теперь по городскому архиву: на некоторое время он переедет в его кабинет. Начнем с данных за шестидесятые годы XIX века. Через два часа они должны быть здесь. Главного архивариуса переместить вместе с архивом и организовать рабочее место в этом кабинете.

Да, немедленно связаться с управлением внутренних дел города. Как не имеется, а что же у вас имеется? Значит, с отделением, кто там главный? Сержант Петр? Все зовут Петруша? Хорошо, фамилию уточните. Приказываю лично заняться расследованием взрывов в историческом квартале. Завтра сюда с докладом о результатах.

Он говорил быстро, удивляясь, каким обстоятельным получается начало работы, как уверенно принимаются решения — никаких сомнений, уточнений и перепроверок, как бывало раньше. Голова работала четко, он заранее видел все последствия и даже знал, кто будет сопротивляться, а кто, напротив, помогать. Правда, еще неизвестно, кто опасней. Вполне вероятно, помощников придется дополнительно изолировать. «Есть ли в городе тюрьма?» — подумал он и подошел к окну, за которым шла сортировка вагонов — два игрушечных локомотива играли в пятнашки с длинным разноцветным составом.

— Есть, — звонко сказала Воробей.

— Что есть? — не понял Романов.

— Тюрьма, — улыбнулась она. — Только маленькая, один начальник, один охранник, — она пожала плечами. — И одна собака!

Романов одобрительно кивнул.