Читаем Статус человека полностью

- Я не смогу... - снова пролепетал Чеслав Шеман и тут же быстро затараторил: - Когда мы в институте сдавали зачеты по нейроуправлению, я с трудом укладывался в три минуты...

Нордвика перекосило.

- Черт бы тебя побрал! - выругался он и, резко повернувшись к пульту, включил селектор внутренней связи. - Внимание по всему кораблю! - сдерживая себя, проговорил он. - Прошу пассажиров, имеющих права пилотов, отозваться. На отзыв - одна минута. Повторяю: в течение одной минуты.

Секунд через пятнадцать отозвался чей-то голос:

- Микробиолог Бахташ Тарма. Двести шестая каюта. Имею любительские права...

- Спасибо, не надо. Прошу отозваться пилотов-профессионалов не ниже первого класса.

Минута прошла в напряженном ожидании. Больше откликов не поступило. Нордвик подождал еще лишних секунд десять, затем отключил связь и повернулся к Чеславу. Лицо Нордвика было страшным и одновременно жалким. Смесь ярости и страдания.

- В таком случае... - прохрипел он, лицо его исказилось, и он часто-часто задышал, - на боте пойдешь ты. Твоя задача... по моему приказу... направить бот в супермассу...

Я похолодел. Так вот какой второй вариант был у Нордвика! И без того потерявший свою розовощекость Чеслав Шеман побледнел еще больше.

- Нет... - Он испуганно замотал головой. - Я не смогу...

- Сможешь. Больше это некому сделать.

Шеман продолжал как заведенный мотать головой. А я стоял и с ужасом наблюдал, как один уговаривает другого пойти на смерть.

- Надо... Надо, сынок, надо... - хрипло выдавливал из себя Нордвик, не глядя на Шемана. - Я бы сам пошел, но никто не сможет тогда вывести лайнер. А послать туда этого микробиолога...

Чеслав Шеман только сильнее замотал головой. Казалось, еще немного, и с ним случится истерика. И в это время пикнул таймер, оповещая, что у нас осталось всего десять минут.

Нордвик вздрогнул и поднял глаза на Шемана. Лицо его посуровело, и он жестко проговорил:

- В таком случае я тебе приказываю сесть в бот и направить его в супермассу. Как старший по званию. Выполняйте приказ!

И тут словно что-то сместилось в моем сознании. Будто меня прилюдно ударили мокрой, холодной, грязной тряпкой по лицу. Плюнули в мою совесть. Растоптали при мне человеческие достоинство и гордость, право на выбор, право на поступок, право на жизнь.

С детства нашу психологию формировали на безмерной ценности чужой жизни. И сейчас на меня дохнуло варварством средневековья, будто при мне кладут на алтарь человеческую жертву.

- Да какое ты имеешь право приказывать! - гаркнул я в лицо Нордвику. Посылать человека...

Закончить я не успел. Лицо Нордвика исказилось яростью, он повернулся ко мне и ударил. Страшно, сильно - у него была опора в невесомости на магнитные подошвы.

Когда я пришел в себя, Чеслава Шемана в рубке уже не было. Я висел под потолком, левой стороны лица не чувствовалось - она была словно под действием анестетика, - видел только правый глаз. В рубке горели почти все экраны: на одном, практически закрывая всю его поверхность, темнел близкий "зрачок" супермассы; на втором рельефно вырисовывался уже отшвартованный от лайнера бот; на третьем - лицо Чеслава Шемана в рубке "мухолова"; на четвертом по корпусу лайнера медленно перемещался двигательный отсек, занимая позицию напротив "зрачка" супермассы. На таймере горело время: пять минут сорок восемь секунд. А из кресла пилота торчала бритая голова Нордвика, сплошь утыканная присосками белесых проводов, ведущих внутрь открытого компьютера.

- Подлец! - прохрипел я разбитыми губами. Резкая боль рванула мне челюсть. - Гад!

Где-то в подкорке глупо зафиксировалась толика мелодраматичности этих фраз и всего моего положения. От злости на себя и свою подкорку я попытался оттолкнуться от потолка, чтобы броситься на Нордвика, но у меня ничего не получилось. Я только завертелся в воздухе.

- Не мешай, - не оборачиваясь, спокойно сказал Нордвик. - Если мы начнем сейчас драться, лайнер войдет в супермассу. А здесь восемьсот двадцать три человека, не считая нас.

Я заскрипел зубами от бессильной ярости, но тут же схватился за челюсть. Как он меня...

Тем временем на одном из экранов двигательный отсек лайнера застыл напротив "зрачка" супермассы.

- Внимание по всему кораблю! - объявил Нордвик по селектору внутренней связи. - Всем пассажирам приготовиться к появлению искусственной гравитации.

Он отключил селектор и посмотрел на таймер. Оставалось меньше четырех минут.

- Пора, сынок, - тихо сказал он Чеславу Шеману. Шеман вздрогнул.

- Прощайте... - прошептал он. Лицо его исказилось, совсем по-детски, как от незаслуженной обиды, и экран погас. Он выключил его - наверное, не хотел, чтобы видели его слабость. - Передайте маме...

И все. Может быть, он отключил и связь, а может, у него перехватило горло. И мне почему-то показалось, что сейчас по его лицу текут слезы.

"Мухолов" сорвался с места и канул в супермассе. И, может быть, потому, что не было ни взрыва, ни вспышки и супермасса даже не дрогнула, поглотив бот, - это не показалось страшным. Но мне хотелось кричать.