Читаем Статус человека полностью

Шеланов только вздохнул. Объяснений не требовалось. Их знал и сам Нордвик. Программа бакен-маяков не была рассчитана на мальчишек, дрейфующих в пространстве на лайнерах с отключенными компьютерами. Будь это астероид, маяки давно бы подали сигнал, а так они засекли лайнер, но предупредительный сигнал подали только тогда, когда лайнер пересек тысячекилометровую зону и, очевидно, не подчинился приказу остановиться. Хорошо еще что, мальчишка в своем необузданном рвении отличиться не добрался до блока метеоритной защиты корабля. Иначе нетрудно себе представить, что было бы с Льошем, да и с самим лайнером...

- Руслан, - неожиданно обратился к Шеланову Нордвик, - а что происходит, когда вы обстреливаете Глаз?

- Как - что происходит? - непонимающе переспросил Шеланов. Очевидно, у него был шок - уж очень туго соображал.

- На какое время свертывается диафрагма?

- На две с половиной минуты... Да нет, Нордвик, из этого тоже ничего не получится". Даже при форсированном режиме для пуска двигателей нужно не менее пяти минут. Он не успеет.

- Это уже мое дело, - резко оборвал его Нордвик и повернулся ко мне. Сколько времени осталось лайнеру до падения в "зрачок"?

Я защелкал клавишами вариатора, вводя задачу. На экране зажглось время: "42.24... 23... 22..."

-Сорок две минуты...

- Немедленно возвратите на станцию второй бот! - оборвал меня Нордвик.

- Бот ЗХ-46, - вызвал я Гидаса и включил обзорный экран у катапульты, срочно возвращайтесь на станцию!

Гидас уже отбуксировал астероид к катапульте, застопорил его метрах в пятистах от нее и теперь аккуратно отстегивал захваты.

- Да отстрели ты их к чертовой матери! - взорвался Нордвик. - Время дорого!

- Ясно, - буркнул Гидас.

Бот на экране отстрелил оставшиеся захваты и на предельной скорости, почти как перед этим бот Льоша, рванул с места. Я ужаснулся. При таком старте у него было около десяти "g"!

- Где у вас причальная площадка ботов? - резко спросил Нордвик.

- Где и все...

Нордвик кивнул и вышел из рубки. Шеланов проводил его непонимающим взглядом, затем, словно очнувшись, вскочил с кресла и выбежал вслед за ним.

- Что ты надумал?! - услышал я его крик из коридора. И тут, надо сказать, я нарушил устав вахты - ни при каких обстоятельствах не покидать рубку. Я включил кают-компанию, крикнул:

- Владик, срочно подмени меня! - и, не дожидаясь ответа, выскочил следом за Нордвиком и Шелановым.

Нагнал я их только возле закрытого шлюза причального тамбура. И как раз вовремя. Перепонка шлюза лопнула, и Нордвик, отмахнувшись от что-то горячо говорившего ему Шеланова, вошел в тамбур. Шеланов, не обратив на меня внимания, последовал за ним.

"Тем лучше", - подумал я и тоже вышел на причал.

Посреди причала, раскорячившись на магнитных присосках, стоял бот Гидаса. Уцелевшие захваты были наполовину втянуты в корпус и торчали из бота суставчатыми побегами. В таком виде "мухолов" напоминал проросшую картофелину, поставленную на воткнутые в нее спички. Люк бота был закрыт.

- Что он - спит там? - недовольно процедил Нордвик. Я подошел к люку и толкнул его рукой. Перепонка лопнула, и мы увидели лежащего в кресле Гидаса со страшным, расплющенным перегрузкой лицом. Он пытался встать, но у него ничего не получалось.

Отпихнув меня, в кабину "мухолова" забрался Нордвик и помог Гидасу выбраться наружу. Ноги Гидаса не держали. Он висел на Нордвике тряпичной куклой, руки конвульсивно дергались, на лице безобразной маской застыл неприятный оскал.

- Противоперегрузочная защита совсем села, - прохрипел он. Из-за застывшего оскала казалось, что он улыбается.

Я подскочил к Гидасу и подставил плечо. Не церемонясь, Нордвик перегрузил его на меня и повернулся к боту. Но там уже, загораживая собой люк, стоял Шеланов.

- Куда? - спокойно, но твердо спросил он.

- Туда, - так же прямолинейно ответил Нордвик.

- Не имею права пустить тебя.

Плечи Нордвика напряглись, он набычился, казалось, еще мгновение, и он просто отшвырнет щуплого Шеланова в сторону. Но напряжение вдруг оставило его, и он неожиданно улыбнулся.

- Я понимаю, о чем ты думаешь, - сказал он. - Дай мне пилота, чтобы успокоить твою совесть.

Нордвик повернулся к нам и посмотрел на Гидаса. Тот уже-немного пришел в себя и дрожащими руками разминал затекшее лицо. Шеланов тоже посмотрел в нашу сторону.

- Ты же сам видишь...

- Ну, пусть идет со мной этот. - Нордвик кивнул на меня. - Мне все равно, какой балласт.

Конечно, меня неприятно резануло, что меня окрестили "балластом". Но тут уж не до обид. Кажется, это был один из тех случаев, 6 которых думают девушки, восхищенно глядя на шевроны наших комбинезонов.

- Хорошо, - все еще с сомнением буркнул Шеланов и от-уггил от люка.

- Извиняюсь, - сказал я Шеланову и, так же бесцеремонно, как Нордвик, передав ему Гидаса, скользнул в "мухолов".

- Быстрее уходите с причала, время дорого! - заращивая перепонку люка, крикнул Нордвик и сел в единственно кресло. - Стань за креслом, - сказал он мне, - прижмись спиной к стене, а руки упри в спинку кресла.

Я с трудом развернулся в тесной для двоих кабинке и оперся спиной о переборку.