Читаем Статус человека полностью

- Сколько у нас осталось времени? - спросил Нордвик, глядя, как с причала в обнимку уходят Шеланов с Гидасом.

Естественно, я не знал.

- Минут тридцать пять.

- Ты хоть догадался в рубке кого-нибудь оставить? От неожиданности я вздрогнул. Все замечает! Хорошо, что не спросил этого при Шеланове... Нордвик включил внешнюю связь.

-База?

- Дежурный оператор станции "Проект Сандалуз-Н" на связи, - отозвался Владик.

"Молодец! - восхищенно подумал я. - Быстро он!"

- Сколько у нас времени?

Кажется, Владик замялся. Ну, правильно, откуда ему знать, о чем идет речь.

- Не понял? - переспросил он.

Я перегнулся через спинку кресла поближе к пульту.

- Владик, - сказал я, - дай, пожалуйста, бегущее время с экрана вариатора на компьютер бота ЗХ-46.

Я еще успел заметить, как на дисплее вспыхнули цифры 32.42, и меня отшвырнуло назад, распластав на стене. Бот, прорвав перепонку причала, буквально выстрелил собой в пространство.

С огромным трудом, чувствуя, что мое лицо превращается в лицо Гидаса, я вытянул перед собой руки и уцепился за спинку кресла. Перед собой я ничего не видел, кроме затылка Нордвика, - кресло полностью заслоняло собой экран обзора. Шея Нордвика побагровела, но голову он держал прямо. Длинные волосы откинулись назад, обнажив странные уши: одно нормальное, как и у всех людей, прижатое к голове, другое, правое, оттопыренное, стоящее практически перпендикулярно. У нас на станции подшучивали над Нордвиком за глаза: мол, в детстве родители его часто драли за ухо, причем только за правое.

"А Шеланова у нас прозвали Людовиком, - глупо подумал я. - За длинный нос, похожий на нос одного из французских королей..."

"Мухолов" резко дернуло - очевидно, Нордвик начал торможение. Руки не выдержали, и меня бросило лицом на спинку кресла. При этом носом я уткнулся именно в то самое оттопыренное ухо Нордвика. Хорошо, что нос у меня не "королевский", а то, наверное, проткнул бы его "воспитательное" ухо. Лицо у меня стало вытягиваться вперед, и теперь я уже не знал, на что оно стало похоже. Но в таком положении было и свое преимущество. Теперь я видел экран обзора и надвигающуюся радужную диафрагму Глаза.

Надо сказать, что вхождение в диафрагму не доставило мне удовольствия. Вспышка в глазах, разноцветные кольца на сетчатке и неприятная оторопь во всем теле... И тут же наступила невесомость. Гравидвигатели в диафрагме не действовали.

Все-таки Нордвик был асом. Полет, траекторию движения он рассчитал великолепно. Буквально секунды три работали аварийные химические двигатели, и мы плавно пристали к переходному тамбуру пилотского отсека.

Не знаю кому как, но в невесомости я почувствовал себя весьма неуютно. Мы настолько привыкли к искусственной гравитации, что, впервые оказавшись в невесомости, я сразу понял, что означала "космическая болезнь" для первых пассажиров времен начала освоения пространства. Желудок подступил куда-то к легким, казалось, что ты падаешь вместе с ботом в бездонную прорву, и безотчетно хотелось ухватиться за что-то крепкое и надежное, чтобы предотвратить это падение. Наверное, молоденький капитан "Градиента" испытывал то же чувство, потому что, когда лопнула перепонка переходного тамбура, он, ожидая нас, висел возле входа, неестественно крепко уцепившись рукой за поручень. Одному Нордвику все было нипочем. Он крепко стоял на ногах, приклеенный к полу магнитными присосками, - экипировка работников патрульно-спасательной службы была рассчитана на все случаи жизни.

- Здравствуйте, - несколько смущенно проговорил капитан "Градиента". У нас почему-то отказала система искусственной гравитации...

Не обращая на него внимания, Нордвик прошагал по там-5уру, вошел в рубку лайнера и, подойдя к корабельному компьютеру, быстрыми, четкими движениями открыл переднюю панель. Конечно, капитану ПСС положено было знать рубку корабля как свои пять пальцев. Поднятая панель корабельного компьютера огромным крылом закачалась под потолком.

Капитан "Градиента" растерянно смотрел на действия Нордвика. Затем перевел на меня недоуменный взгляд.

- Что случилось? - с плохо скрываемой тревогой, понизив голос, спросил он.

Я чуть не ударил его. Очевидно, он был моим ровесником - лет двадцать пять - двадцать шесть, - но щуплая фигура, светлые волосы, откровенно розовая кожа делали его совсем похожим на мальчишку. Впрочем, блондины всегда выглядят моложе. Даже щетина у них на лице практически незаметна, а у этого кожа на лице вообще была по-юношески девственно чиста.

- Вы завели лайнер в зону эксперимента станции "Проект Сандалуз-П", процедил я, глядя в небесно-чистые глаза капитана "Градиента". - Вам это что-нибудь говорит?

Глаза его дрогнули, потемнели. Он побледнел, по горлу судорожно прокатился кадык. Что-то это ему говорило.

- Иржик, - позвал меня Нордвик, вытягивая из внутренностей компьютера какие-то длинные, белесые, похожие на макароны шнуры с полупрозрачными присосками на концах. - Переключи, пожалуйста, время сюда, в рубку.

"Откуда он знает мое имя? - несколько ошарашенно подумал я. - На причале-то обозвал меня "этим"..."