Читаем Статьи полностью

Однако подобная свобода существования имеет и обратную сторону. Всякая неравновесная, стихийно развивающаяся система испытывает неизбежное структурирование, которое пытается перевести ее в стабильную форму. Она начинает постепенно дифференцироваться внутри себя, приобретает гетерогенность и устойчивые функциональные связи между различными своими частями. Эта закономерность является отражением фундаментальной особенности развития, именно движения от простого к сложному. Причем, если эта структуризация не конвергируется оператором с некоего более высокого функционального уровня – богом, например, или самим человеком (в данном случае это не важно) – то она приобретает тоже стихийный, как правило, диспропорциональный характер.

Первичная структуризация «камбиальной экономики» США также происходила в значительной мере стихийно. Одни ее части были регламентированы целиком, так что дальнейшее их развитие было уже невозможно без ломки существующих юридических норм, другие оставались абсолютно свободными и развивались без всякого соответствия с первыми, третьи же были регламентированы лишь частично, но таким странным образом, который противоречил и «структурному», и «свободному» состояниям.

Наконец, дело зашло так далеко, что различные экономические образования начали разрушительно «втискиваться» друг в друга, и тогда разразился Великий экономический кризис 1929 – 1933 гг. Промышленное производство в Соединенных Штатах сократилось в этот период почти в два раза, а количество безработных только по официальной статистике достигло 14 млн. человек.

Мировая депрессия 1929 – 1933 гг. ясно продемонстрировала, что «камбиальная экономика», то есть экономика абсолютно свободная, экономика, развивающаяся стихийно, может регулировать самое себя только одним-единственным, катастрофическим образом – разрушая не только уродливые структуры, мешающие развитию, но и, фактически, весь сопровождающий их социум.

С этого момента начались попытки сознательного регулирования экономики, попытки создания такого постоянно действующего мета-оператора в лице, например, государства, который мог бы и согласовывать специализирующиеся экономические структуры, и в значительной степени направлять стихию «свободного рынка». И теорию Дж. М. Кейнса, который впервые оценил роль субъективного фактора в развитии экономических отношений, и теорию «рациональных ожиданий» М. Фридмена, основанную на разности информационных потоков между субъектами экономики, и современную практику «таргетирования» (то есть, установление целевых ориентиров общей денежной массы), и «рейганомику», и «тетчеризм» можно рассматривать именно как разного рода попытки «договориться с камбием». Нельзя сказать, что такие попытки были полностью безуспешными. Напротив, и в Европе, и в США они способствовали значительной стабилизации рыночного развития. Они обозначили некоторые экономические «приоритеты устойчивости» и создали механизм компенсации экстремальных рыночных дисбалансов. Иными словами возник тот тип экономики, который принято называть «либеральной». Эта «либеральная экономика» преобладает сейчас практически во всех развитых западных странах, и именно она, вероятно, и обеспечивает технологическое преимущество Запада перед цивилизациями Востока и Юга.

Однако у либеральной экономики есть одна существенная особенность. Дело в том, что независимые параметры, образующие ее функциональную сущность: собственно потребление, производство средств потребления и производство средств производства – не могут быть сбалансированы одновременно. Расширение производства, освоение новых промышленных территорий, внедрение инноваций (новых видов товаров и форм услуг) неизбежно требует предварительных капиталовложений: деятельность, которая может принести прибыль лишь в перспективе (а может, кстати, и не принести), должна быть оплачена уже сейчас. В «либеральном формате» товар приобретает стоимость раньше, чем полезность. Это означает, что либеральная экономика просто обречена быть кредитной. Рост промышленного производства не может превышать ставки рефинансирования. Это означает также ее принципиально инфляционный характер: всякое развитие здесь приводит к возрастанию совокупной денежной массы, а она, в свою очередь, требует реального товарного обеспечения. То есть, либеральная экономика в принципе нестабильна. Она либо коллапсирует, что приводит к депрессии или кризису, либо должна экспоненциально расти, вовлекая в себя все больше сырьевых территорий и рынков сбыта. «Инфляционный зазор» покрывается за счет освоения нового экономического пространства и поэтому либеральная экономика может существовать исключительно в форме экспансии.