Читаем Статьи полностью

На начало XXI столетия Европа – это ЕС. Пусть Швейцария, Норвегия и Исландия формально не входят в эту макрорегиональную структуру, но они взаимодействуют с ней по ее, а не своим правилам.

Европейский Союз сегодня: тренд на экстенсивное развитие

Проанализировав зависимость количества стран – членов европейского интеграционного процесса от времени, можно разделить историю ЕС на два этапа. С 1946 до 1991 г. в состав содружества каждые четыре года вступала, в среднем, одна страна. С 1991 по 2008 г. угол наклона кривой резко увеличивается: теперь в ЕС вступают за четырехлетний цикл три страны. Не удивительно, что графики пересекаются в 1991 г.: Беловежские соглашения, которые «подвели черту» под историей СССР, предоставили Евросоюзу обширное поле деятельности.

Сегодня ЕС – это 373 миллиона человек (США – 268 миллионов, Россия – 110 миллионов) и 9,2 триллиона долларов совокупного ВВП. По этому показателю Союз несколько уступает США с их 9,9 триллионами, но значительно превосходит Россию (чуть больше 0,5 триллиона «белого» ВВП).

ЕС не является империей, федерацией, конфедерацией или иной формой наднационального государства. Это, скорее, сложный комплекс международно-правовых договоренностей, подписантами которых является большинство европейских государств, единый ареал действия множества сервитутов[2], определенная «рамка», выстроенная для любых жизненных форматов.

Евросоюз представляет собой единый рынок, в рамках которого выполняются четыре свободы передвижения: людей, капитала, товара и услуг[3]. ЕС, однако, нельзя в полной мере отнести к либеральной экономической модели, потому что общеевропейский рынок является хотя и антимонопольным, но зато жестко регулируемым через систему квотирования.

Для того чтобы представить геополитические перспективы ЕС, необходимо понять, за счет чего Европейский Союз живет, и что обеспечивает ему конкурентные преимущества в современном мире.

Прежде всего, отметим, что объединение (ресурсов, рынков, территорий) само по себе никаких выгод не дает. Напротив, с ростом размеров управляемой системы увеличиваются непроизводительные затраты на управление – тем быстрее, чем выше степень неоднородности системы. Собственно, именно этим обстоятельством был обусловлен процесс распада колониальных империй (в т.ч. Советского Союза), характерный для второй половины XX века.

Это утверждение, однако, справедливо только в статике, когда система перестает расширяться и начинает нуждаться в снижении издержек на управление. В стадии же экспансии возникает столь значительный разовый выигрыш за счет падения трансграничного транспортного сопротивления, что он перекрывает любые издержки. Надо также иметь в виду, что растущая система способна получать конкурентные преимущества, управляя ценами на мировом рынке, или же поглощая «чужие» не до конца оформленные производственные кластеры[4].

Европейский Союз, как и всякое общество, в котором экономика подчинена чуждой ей формальной логической схеме (в данном случае – правовой) представляет собой неэффективный хозяйственный механизм. Когда рост ЕС – реальный или потенциальный – прекратится, начнут проявляться имманентные недостатки европейского интеграционного механизма: бюрократичность системы управления квотами, зарегулированность локальных рынков, неадекватность коммуникационных форматов, плохая логистика транспортных потоков.

Следовательно, элиты Европейского Союза сделают все, чтобы расширение ЕС продолжалось. «Общий рынок», такой, какой он сейчас, обречен на экспансию, на экстенсивное развитие.

Структурообразующие проблемы ЕС

Одной из таких проблем является формальный географический характер Европы. Принято понимать под этим названием часть евроазиатского суперконтинента, ограниченную Северным Ледовитым Океаном, Уральскими горами, рекой Урал, побережьем Каспийского моря, Главным Кавказским Хребтом, Черным, Мраморным и Средиземным морем, Атлантическим океаном. Если Британские острова издревле воспринимались как часть Европы, то уже относительно Ирландии и Исландии этого сказать нельзя. Не определен и статус островов Средиземного Моря, хотя сейчас их принято относить к Европе.

В любом случае, если не считать России, после 2004 года останется не слишком много земель, на которые ЕС может претендовать, оставаясь Европейским Союзом. Украина с Белоруссией и Молдавией, Болгария и Румыния, островные государства Мальта и Кипр, которые то присоединяются к интеграции, то отказываются от нее, наконец, Турция, которая имеет территории в Европе[5].

Значительная часть этих земель всегда относилась к российской сфере влияния, и, естественно, восстанавливая свой геополитический статус, Россия стремится выстроить с ними адекватную систему экономических связей. Тем самым, ее логика возвращения в круг великих держав сталкивается с логикой Европейского Союза, вынужденного играть в экстенсивное развитие.