Читаем Статьи полностью

В конце 2003 года впервые за постперестроечный период открыто проявились противоречия между Европейским Союзом и Россией. Уже указывалось, что Европейская плита отделена от Русской междуречьем линий Сан – Висла и Днепр – Западная Двина. Эта территория (Припятские болота, Полесье, Мазурские озера) до самого последнего времени была бедна дорогами и представляла скорее преграду, нежели коммуникационную линию. Народы, живущие здесь, извлекали выгоду из своего расположения между Россией и Европой, но и оказывались заложниками постоянных военных и экономических конфликтов[8]. После поражения в Третьей Мировой (холодной) войне Россия оказалась отброшена за стратегический рубеж Днепра, а на ее западной границе возникли новые (или хорошо забытые) государства – Молдавия, Украина, Белоруссия, Литва, Латвия, Эстония.

Поскольку, несмотря на потерю внешних «имперских земель», Россия сохранила за собой территориальный и геополитический ресурс, поскольку она по-прежнему богата практически всеми полезными ископаемыми, поскольку созданный в советское время ракетно-ядерный щит способен прикрыть ее от традиционных форм агрессии, современная экономическая ремиссия означает возвращение России в неформальный клуб великих держав, который она никогда и не покидала.

А это значит, что перед Россией встает проблема политической и экономической организации постсоветского пространства и геополитически родственных ему территорий.

Следовательно, уже сейчас на западной границе России сталкиваются два альтернативных интеграционных плана: российский, не имеющий даже своего названия, и европейский, воплощенный в сотнях томов документов, в миллиардах евро, в историческом опыте, в адекватной инфраструктуре.

Понятно, что России с ее 0,5 триллионами долларов валового продукта не пришло время всерьез противостоять экспансии ЕС. Действительно, в 2003 году оба стратегических столкновения – в Молдавии и в Грузии были проиграны Россией. Рискну, однако, предположить, что в этих поражениях Россия сейчас заинтересована. Ресурсы ЕС не безграничны. Эти ресурсы уже связаны: в Восточной Германии, в Испании и Португалии, в Греции, – странах, к моменту вступления в Союз далеких от ЕС-овских стандартов потребления. Очень сильно связаны Польшей. Связаны экологическим законодательством. Связаны «гражданским обществом», «правами человека», «международной законностью», «международными обязательствами». Даже Киотским протоколом[9].

России стратегически выгодно, чтобы Европейский Союз втянулся на ближайшие несколько лет (2004 – 2010 гг.) в трудноразрешимые внутренние проблемы российской периферии.

За временные жертвы в Грузии, Молдавии и на Украине Россия может вознаградить себя в Литве и Польше. Вся сложность положения Европейского Союза на востоке в том и заключается, что давление, которое ЕС оказывает на территорию лимитрофа, возвращается обратно в форме геополитического напряжения между Восточной Европой и Западной.

Это напряжение неоднократно прорывалось летом 2003 года в речах европейских политиков по неприятному для них иракскому поводу. В декабре 2003 (после событий в Молдавии, Грузии и на Украине!) противоречия между «старой» и «новой» Европой оформилось протокольно.

Раскол по малосущественному иракскому вопросу, возникший между «старой Европой», то есть Германией и Францией, и «малой Антантой», группирующейся вокруг Польши, неожиданно трансформировался в проблему «различного подхода» к конституции Содружества.

Конфликт вспыхнул вокруг проблемы распределения голосов при голосовании. Вновь «германскому союзу» (Германия Франция) противостояла Польша, слишком поздно разглядевшая в ЕС все тот же СЭВ с «Варшавским договором», с единственной разницей, что место Советского Союза занимает Германия.

Испания поддержала Польшу. Великобритания заняла нейтральную позицию, но давление на Польшу оказывать не стала, чем, по сути, и определила срыв переговорного процесса. Вопрос о новой европейской конституции отложен, видимо, на год, но отложить назначенный на 2004 г. прием в ЕС новых членов весьма затруднительно. Это заставляет предположить серьезный кризис исполнительных механизмов Единой Европы во второй половине 2004 г.

Совершенно неожиданно свой вклад в усложнение геополитической обстановки в Европе внесла Швейцария. Парламентарии этой страны сначала под давлением финансового бизнеса в резкой форме отказались предоставлять ЕС, Европейскому Суду или каким бы то ни было иным инстанциям сведения о хранящихся на территории страны вкладах. Хотя трудно было ожидать чего-то иного – вся швейцарская экономика построена на принципе абсолютной независимости банковской системы – формальная резкость ответа стала для комиссаров Европейского Союза неприятной неожиданностью.

Швейцария воспользовалась своими связями в мире бизнеса и исключительно удачным географическим положением: страна представляет собой «выколотую точку» в политическом пространстве ЕС и важнейший в содружестве узел коммуникаций.