Читаем Старые кости полностью

Вдоль Доллар-Форка Нора спустилась обратно к Хекберри-крику. Она старалась соблюдать особую осторожность, ведь здесь, кроме нее, никого нет. Еще не хватало поскользнуться на камне или подвернуть ногу. Пришлось несколько раз переходить ручей вброд, прежде чем Нора добралась до Покер-крика. К этому моменту ноги заледенели, а мокрые ботинки чавкали при каждом шаге. Облачность рассеивалась. Стало видно, что после бури снега на вершинах прибавилось. По сравнению с первым днем в горах разница сразу бросалась в глаза.

Нора шла вдоль Покер-крика и через сорок минут добралась до того места, где ущелье сужалось. Потом поравнялась со стеной из мертвых деревьев. Но вместо того чтобы высматривать профиль старухи, Нора просто зашагала у подножий скал: нет ли недавно рухнувших камней, которые укажут его бывшее местоположение. Дело оказалось несложным. Порода здесь обваливалась на протяжении десятков тысяч лет, что доказывает и мелкая осыпь, и камни покрупнее, но почти все они заросли лишайником и частично ушли под землю. Скалы покрыты трещинами и отверстиями. Нора продвигалась вперед все дальше. Вот у нее над головой с недовольным карканьем пролетели два ворона. Пахло еловой смолой. Снова опустился туман, скрывая горные пики и превращая долину в призрачное белое озеро. Странный, леденящий холод пробрал Нору до костей.

Она дошла до противоположной части долины и направилась обратно, проверяя другую сторону. Там Нора почти сразу наткнулась на свежие следы камнепада, настолько недавнего, что между обломками до сих пор валялись гниющие стволы поваленных деревьев. Нора отступила на несколько шагов и уставилась вверх. У края скалы, под тающей линией снега, там, где каньон делал изгиб, Нора заметила светлый участок только что обнаженной горной породы.

На этом месте каменное лицо сразу привлекало внимание – если оно, конечно, здесь было.

Нора отступила дальше, изучая долину опытным взглядом. Возле скал земля идет под уклон, но дальше выравнивается. Как раз подходящее место для лагеря. Ровный участок занимает акра три-четыре. Для археологических раскопок, скорее всего, понадобится не больше четверти акра.

И где же переселенцы расположили фургоны? Нора попыталась поставить себя на место этих людей. К тому времени выпало не меньше фута снега. Разгул стихии продолжался. Путешественники очутились в эпицентре бури, которой суждено было изменить их жизнь навсегда. С 1846 года эти дикие места изменились мало – а может, совсем не изменились. Она понимала: если не считать отсутствия снега, ее окружает та же местность, что и участников партии Доннера.

Будь Нора главной среди них, где бы она разбила лагерь?

Нора прошла наискосок сначала вправо, потом влево. Возле ручья земля опять шла под уклон. Значит, остановились где-то посередине. Откуда лучше всего видно ныне осыпавшееся лицо и острый гранитный угол? Трудно судить, но в результате внимательного осмотра все еще заснеженной скалы Нора выбрала место, отчего-то показавшееся ей наиболее подходящим. Издали низина выглядела меньше. Трава мокрая от дождя, густая и сочная. Даже слишком. А еще здесь росли цветы.

Больше на сыром лугу нигде цветов не было. Как и любой археолог, Нора привыкла обращать внимание на места с неожиданно плодородной почвой или на изменения в растительном покрове.

Нора опустилась на колени и погрузила руку в холодную траву. Может, попробовать? А почему, собственно, нет? Она квалифицированный специалист, все разрешения у них есть.

Стоя на коленях, Нора сняла рюкзак. Достала совок, перчатки и маску для лица. Вымерила и разметила среди густой травы пятидесятисантиметровый квадрат. Подсунула под травяной слой совок, осторожно поддела корни и вытащила клочок дерна, обнажая влажную землю внизу. Медленно и очень осторожно Нора принялась убирать землю слой за слоем. Следы лагеря, разбитого на этом месте сто семьдесят пять лет назад, должны быть недалеко от поверхности, особенно на такой высоте, на горном лугу, где почва формируется медленно.

Через три дюйма совок задел что-то твердое. Вооружившись тонкой кисточкой, Нора раскопала этот предмет.

Человеческий зуб.

Когда Нора вернулась в лагерь, небо прояснилось. Закат окрасил легкие облачка кроваво-красным. Свежие горные снега сверкали и переливались на солнце. Джейсон и Клайв еще не вернулись. Пока Мэгги готовила ужин, а табунщики кормили лошадей овсом, Нора ничего не говорила. Наконец, когда она уже начала беспокоиться, показался Джейсон. За ним брел Клайв. Лицо историка выражало глубокое уныние.

– Вот это провал, – произнес он, сбрасывая рюкзак на землю.

Взял с огня всегда поджидавший наготове кофейник, налил себе чашку и сел на бревно.

– Ну как, пусто?

Клайв кивнул.

– Что, совсем ничего не нашли?

– Ни единой пуговицы.

Джейсон тоже налил себе кофе.

– А ты что скажешь? – спросила его Нора.

Тот пожал плечами:

– Если Потерянный лагерь здесь, то искать его надо в другом месте.

Быстро темнело. Заухала сова.

Нора обратилась к Клайву:

– Вот он, яркий пример зацикленности на себе.

Бентон растерянно уставился на нее:

– На себе? Вы о чем?