Читаем Старомодная девушка полностью

Мод заплакала, и Полли села на ступеньку и попыталась ее успокоить, хотя сама сильно встревожилась. Открылась дверь столовой, и оттуда выглянул Том. Галстук у него сбился набок, волосы растрепались, усы топорщились, в глазах застыли стыд и боль. Полли испугалась еще сильнее. Вместо того чтобы, как обычно, вежливо поздороваться, он только бросил, как в былые времена:

– Привет, Полли.

– Что случилось?

– Попал в передрягу. Отправь этого Цыпленка наверх, и я тебе все расскажу. – Кажется, ему очень хотелось с кем-то поговорить, и появление Полли стало для него даром небес.

– Дорогая, иди к себе, почитай книжку. Вот, смотри, я испекла тебе имбирное печенье, – прошептала Полли, пока Мод вытирала слезы.

– Ты мне все потом расскажешь? – спросила девочка с надеждой.

– Конечно! Если будет можно.

Мод исчезла с неожиданной покорностью, а Полли вошла в столовую, по которой беспокойно метался Том. Полли так обрадовалась, что он хочет поделиться бедой именно с ней, что не побоялась бы и куда более грозного человека.

– Что случилось? – Она перешла прямо к делу.

– Угадай.

– Ты проигрался на скачках.

– Еще хуже.

– Тебя не допустили к экзаменам.

– Хуже.

– Трис сбежала с кем-то.

– Хуже.

– Том, ты ведь никого не отхлестал или не застрелил? – испугалась Полли.

– Ну, я хотел вышибить мозги себе, но, как видишь, не сделал этого.

– Тогда я не могу угадать. Говори.

– Меня исключили.

Том остановился посреди столовой и посмотрел на Полли. К его удивлению, она сразу успокоилась, и после минутного молчания сказала рассудительно:

– Это плохо, очень плохо, но могло быть и хуже.

– Куда уж хуже, – застонал Том.

– Оставь в покое стулья, и расскажи все спокойно.

– Не могу.

– Попробуй. Тебя правда исключили? С этим ничего не поделать? Что ты натворил?

– На этот раз по-настоящему. Я поссорился с церковным сторожем и вздул его. Если бы это было первое нарушение, все бы обошлось, но у меня их накопилось столько, что это стало последней каплей. Я знал, что все кончено, поэтому не стал дожидаться, пока меня выгонят, и ушел сам.

– Что скажет твой отец?

– Ему придется нелегко, но это не самое худшее. – Том встал, опустив голову, как будто ему нелегко было признаться даже доброй маленькой Полли. А потом выпалил всю правду, как обычно признавался в своих детских проступках.

– Я весь в долгах, а папа не знает.

– Том, как ты мог?!

– Я сорил деньгами, и мне очень жаль, но как это теперь поможет делу? Мне придется рассказать, все рассказать милому старому родственнику.

Полли хотелось бы посмеяться над контрастом между лицом Тома и его выражениями, но искреннее раскаяние делало трогательными даже самые нелепые словечки.

– Полагаю, сначала он очень разозлится, но обязательно поможет тебе. Фан говорит, что он всегда так делает.

– Вот это и есть самое худшее. Он так часто за меня платит, что в последний раз сказал, что его терпение лопнуло, да и его кошелек больше этого не выдержит. И что если я опять попаду в переделку, то должен буду выпутываться сам. После этого я решил стать таким же твердым, как памятник на Банкер-Хилл, но снова оказался в том же положении, даже хуже. В прошлом квартале я ничего не сказал отцу, потому что он переживал из-за потери кораблей, так что все совсем худо.

– И на что ты потратил деньги?

– Черт его знает!

– И ты никак не можешь расплатиться?!

– Как? У меня нет ни цента и ни одного способа раздобыть деньги, разве что в карты играть.

– Боже, нет. Лучше уж продай лошадь, – предложила Полли после минутного раздумья.

– Уже, но я выручил за нее только половину того, во что она мне самому обошлась. Она захромала прошлой зимой.

– И это не покрыло долги?

– Только половину.

– И сколько ты должен, Том?

– Я избегал подсчетов до вчерашнего дня, но решил, что пора взглянуть правде в глаза и пересмотрел все свои счета. Вот итог.

Том протянул Полли мятую бумажку и снова принялся шагать по комнате. Полли взглянула на сумму и в ужасе всплеснула руками.

– Кругленькая сумма, да? – спросил Том, ежась под испуганным взглядом Полли.

– Ужасно! Не удивлена, что ты боишься признаться.

– Да пусть бы лучше меня застрелили! Полли, а может, мы расскажем ему все как-нибудь помягче? – Том круто развернулся.

– Ты о чем?

– Ну, например, Фан или, еще лучше, ты проложишь мне путь. Я не могу вот так взять и выложить отцу всю правду.

– То есть ты хочешь, чтобы я сама ему все рассказала? – Губы Полли слегка скривились, а голубые глаза сверкнули. Но Том не видел этого взгляда, потому что смотрел в окно. Он медленно сказал:

– Он очень тебя любит, и мы все тебе доверяем, ты почти член семьи. Это кажется вполне естественным. Просто скажи ему, что меня исключили, ну и что еще сочтешь нужным, а потом я пойду.

Полли молча встала и пошла к двери. Том, мельком увидев ее лицо, поспешно спросил:

– Хороший ведь план?

– Мне так не кажется.

– Почему? Тебе не кажется, что ему приятнее будет, если ты аккуратно с ним поговоришь, а не я разом все вывалю.

– Мне кажется, ему приятнее будет, если его сын честно во всем признается как мужчина, а не станет отправлять девушку, потому что трусит.