Читаем Стальные останки полностью

Двенда был больше шести футов ростом, с почти мальчишескими, изящными бедрами и конечностями, но с такой могучей грудной клеткой и широкими плечами, что верхняя часть его тела больше походила на стилизованную кирасу, чем на что-то живое. Он – а это был мужчина, судя по выпуклости под свободными черными штанами и плоской груди – стоял с той же небрежной грацией, с какой поднялся. Руки у него были длинные, с узкими кистями и бледной кожей; они свободно висели вдоль туловища, однако пальцы были чуть поджаты, наводя на мысли о когтистых лапах сокола. В тусклом свете каждый ноготь радужно переливался.

Его лицо превосходило все мечты приятелей Шалака: бледное как алебастр, подвижное и умное, с большим ртом, узким подбородком и тонким носом – черты резко выделялись на фоне высоких мертвенно-бледных скул и широкого ровного лба. Длинные черные волосы ниспадали на широкие плечи, окутывая их, как темная вода. Глаза…

Глаза, как и гласили древние легенды, казались ямами, полными смолы, но даже в слабом освещении Рингил увидел, что они радужно мерцают, как и ногти двенды. Его охватила внезапная безграничная уверенность в том, что при свете дня эти очи заискрятся, словно устье Трелла на рассвете.

Двенда склонился над ним. В этом движении одновременно ощущалось что-то вроде почтения и любопытства хищника.

– А ты хочешь, чтобы я тебя съел? – спросил он.

Что-то снова затрепетало внутри.

«Возьми себя в руки, Гил. Это твой враг, прошлой ночью ты его едва не убил…»

А сегодня? Что будет сегодня?

Какая-то его часть по непонятной причине хотела разобраться.

«…и, возможно, ты еще в силах это провернуть».

Он сумел изобразить насмешливое покашливание и деланное безразличие, скрывая дрожь, пробежавшую по телу от кончиков пальцев до паха.

– Может, позже. Прямо сейчас у меня голова болит.

– Да. – Двенда опять склонил голову набок. Осколки света плясали в чернильных глазах. – Приношу извинения за боль. Ранения не очень серьезные, и в этом месте ты исцелишься гораздо быстрее, чем в своем мире. Но даже здесь приходится платить физическую цену. У меня не было иного способа остановить схватку, не убивая тебя.

– Тогда, видимо, я должен тебя поблагодарить.

Двенда внезапно улыбнулся. Зубы, м-да… Зрелище не вселяло уверенности.

– Видимо, должен.

– Спасибо.

Двенда внезапно присел – быстрее, чем Рингил успел отреагировать, – и протянул руку к его лицу. Длинные пальцы зарылись в волосы, вплелись в пряди и увлекли голову вперед.

– Боюсь, в конечном итоге мне от тебя понадобится гораздо больше, чем это, Рингил Эскиат.

Он ощутил губами губы двенды, прохладные и твердые; деликатный нажим вынудил его открыть рот раньше, чем он понял, что этого хочет, а потом влажный, трепещущий язык встретился с его собственным. Он почувствовал подбородком щетину, очень короткую, бархатную. Дремлющее в животе желание вспыхнуло, как огромный костер. Он почувствовал, что твердеет.

Двенда отстранился и пробормотал:

– Ты еще не исцелен.

Рингил обнажил зубы.

– Я чувствую себя намного лучше.

Но двенда уже поднялся, столь же проворно, и его прикосновение исчезло, превратилось в воспоминание. Рингил все еще чувствовал кончики пальцев на своем черепе, скользкий и решительный язык во рту, словно обещание чего-то большего. Двенда отвернулся, как показалось Рингилу, чересчур поспешно. Будто вздрогнул.

– Позволь мне судить об этом, – сказал он резко.

Рингил от такой перемены вскинул бровь.

– Ну, ты здесь хозяин.

– Не совсем. – Непостижимый взгляд через плечо. – Но в достаточной степени. В твоих интересах позволить мне вести тебя в этих местах.

– Ладно. – Рингил поднялся совсем не так грациозно, как его недавний противник. Он стоял у двенды за спиной, достаточно близко, чтобы ощутить его запах. Это была не совсем неизведанная территория, таких ситуаций он повидал с лихвой и знал толк в панике, охватывающей в последнюю минуту партнера, который сам не знает, чего хочет; он выдоил из Миляги все – «…ну, фигурально выражаясь, Гил…» – что имело отношение к терпению и хитростям, умению определять, когда можно ускорить дело, а когда следует отступить и подождать.

Он подождет.

Молчание. Достаточно долгое, чтобы Рингил ощутил исходящий от двенды слабый мускусный запах, чьи составные части казались мучительно знакомыми, но он никак не мог их определить.

– Где мы? – спросил он. – Под городом?

– В некотором роде. – К двенде, похоже, отчасти вернулось самообладание. Он отошел на пару шагов, ступая почти невесомо, счел расстоянием безопасным и повернулся к Рингилу. – Но это не та версия Трелейна, которую ты мог бы узнать. В твоей пройдут миллионы лет, прежде чем речные воды принесут достаточно осадочных пород, чтобы возникли эти скалы.

– Выходит, мы сюда попали по быстрым тропам? Через пространства под давлением внутри земли, как кириаты?

– Нет. – Слабая улыбка. – Черный народ – инженеры. Они любят кружные пути. Вообще в этом они смахивают на людей. Ты и не догадываешься, насколько вы со временем станете похожи.

– Кое-кто из знакомых мне пуристов-маджаков расстроится.

Двенда пожал плечами.