– Она – ключ к Костани, – ответила женщина. – Это жена Михея.

22. Михей

Пушки умолкли, и ложное спокойствие накрыло Костани, словно дымкой.

Императорский флот, скорее всего, попытается высадиться в другом месте. Я приказал Беррину подготовить укрепления с наземной стороны. Город никогда не захватывали с суши благодаря горам Зари-Зар, как щитом загораживающим его с востока. Атака с этого направления означала, что придется вести армию со всеми осадными орудиями по каменистым и крутым склонам. Когда это хотел сделать Темур Проклятый, он потерял четверть армии из-за оползней и «злых джиннов», как он это назвал. Разумеется, существа, которых латиане называют джиннами, не что иное, как Падшие ангелы и демоны, которым они приказывают.

Мы с Беррином и еще несколько паладинов, которых он выделил, чтобы они заняли места моих умерших и потерянных помощников, обсуждали, как будет проходить осада. Мы сидели за большим стеклянным столом в саду, в прохладном свете зари.

– Они возьмут под обстрел западную стену, выходящую на открытую равнину, – высказался Беррин. – Там глинистая почва и низина, поэтому во время дождя пролив выходит из берегов и затапливает эту территорию. Скорее всего, сначала они построят стену и устроят дренаж вдоль пролива. Мы будем постоянно обстреливать эту стену, и, если пойдет дождь, им придется уйти.

Стены Костани были выше, чем в любом другом городе, но больше знамениты глубоким фундаментом, уходящим вниз, как айсберг. Поэтому невозможно было сделать подкоп или разрушить их пушками и бомбами. Пусть пушки повредят стены, в горах Зари-Зар достаточно камня и известки, чтобы их восстановить.

– Даже если небеса не разверзнутся, мы засыплем их лагерь дождем из бомб и ракет с высоких стен.

Вряд ли у императора было много шансов. Но судьбу осады решает удача. Если летние дожди не придут, лагерь императорской армии сохранится, и нам придется без устали стараться доставить им неприятности. Лучше всего с этим справляется огонь, и в сухую погоду наши поджигатели могли устроить кошмар. А еще войско могут проредить болезни, особенно во влажной, кишащей комарами местности, но это тоже решать судьбе. Вернее, Архангелу.

– Пропитание может стать проблемой, – сказал Беррин. – Экономя, мы растянем запасы на месяц, но не сумеем сражаться в полную силу.

– Тогда мы нападем сами, – сказал я.

– Точно, – кивнул Беррин. – Пусть они атакуют днем, изматывая себя. А ночью мы контратакуем с самой лучшей тяжелой кавалерией. Или запустим в их лагерь «Крик Падших», чтобы они не могли спать. Если продержаться так месяц, то, при удачном стечении обстоятельств и благословении Архангела, мы скинем императора обратно в море.

Мне всегда приходилось напоминать себе, что Беррин куда изобретательнее, чем выглядит. Большую часть своей жизни он был сирмянским лордом, учился в прославленном университете в Тагкалае. Другим моим соратникам особо нечего было добавить – план Беррина был простым, но исчерпывающим.

– Важнее всего две задачи, – сказал я. – Мы должны найти мою жену и убить императора.

– Императора охраняют экскувиторы, их трудно будет сломить, – ответил Беррин, – но он станет главной целью ночных вылазок. Что до твоей жены, поиски не прекратятся, как и не перестанет стараться пыточных дел мастер.

Я вернулся в тронный зал и сел на золотой престол.

Я видел звезды и побывал в немыслимых местах. Заглянул в прошлое, а может, и в будущее. И все же не мог увидеть, где сейчас моя жена.

Одна девушка была важнее всего на земле… да и на небесах. Я закрыл глаза и представил Селену. Я сжал в кулак стальную ладонь, но увидел только людей на холме, поклоняющихся Хавве. Они призывали ее, как в священных книгах призывали Архангела. И почему лица ангелов появились на алмазе? Что это за алмаз? Как он может парить выше облаков, если ничто крупнее птицы не может? По правде говоря, у меня не было ни сил, ни желания разбираться в этих откровениях.

Как не хотелось мне и вспоминать о том, что я увидел внутри алмаза. Ад. Он был извлечен из кошмарных снов всех душ: мои собственные сны никогда не были такими жуткими и мрачными. Это был не страх смерти, а страх перед сотворением – перед тем, что можно принести в мир. Мне даже не хотелось это воображать, иначе ко мне подкрадывалось безумие, как подкрадывается к добыче лев.

Перед моим мысленным взором мелькали всевозможные ужасы, но только не Селена и ее местонахождение. Какой смысл в моих способностях, если я не могу ими воспользоваться, если приходится ждать Ашеру всякий раз, когда мне что-нибудь нужно? Теперь я зависел от нее, как зависел от Джауза, а мне ненавистно было полагаться на тех, кто поклоняется странным богам.

Через час в тронный зал вошла Ашера в своем струящемся зеленом платье.

– Мне не нравится, как ты появляешься и исчезаешь, – сказал я. – Если ты здесь, чтобы служить мне, я всегда должен знать, где ты.

Ашера посмотрела на меня с полным безразличием.

– Я тебе не служу.

– Я терплю от тебя и Джауза подобное отношение, потому что вы сделали много хорошего. Но даже он не ведет себя так нагло!

– Я служу Спящей.