Читаем Сталинград полностью

Офицеров, которым предстояло переправить важные документы, отбирали, руководствуясь разными соображениями. Князь Дона-Шлобиттен, покинувший «котел» 17 января, стал курьером не потому, что являлся начальником разведки штаба 14-го танкового корпуса, а потому, что был самым многодетным отцом. Впрочем, вскоре штаб 6-й армии настоял на том, чтобы офицеры, которых вывозили в качестве специалистов, при этом также везли и документы. Капитан фон Фрейтаг-Лорингховен, получивший возможность эвакуироваться благодаря своему безупречному послужному списку и заслугам в качестве командира танкового батальона, сначала должен был забрать бумаги в штабе армии. Там он встретился с Паулюсом. Командующий показался капитану «…абсолютно придавленным ответственностью».[887]

На аэродроме в Гумраке Фрейтаг-Лорингховен шел к одному из пяти «хейнкелей» в сопровождении солдат полевой жандармерии, которым пришлось отгонять больных и раненых автоматами. Капитан, конечно, ощущал противоречивые чувства. Впоследствии он говорил: «Мне было очень стыдно покидать своих товарищей. С другой стороны, я получил шанс остаться в живых…»[888] Фрейтаг-Лорингховен поднялся на борт самолета вместе с десятью ранеными, но и там его не покидало ощущение близкой опасности. Артиллерийские снаряды русских ложились все ближе и ближе. В ходе дозаправки горючим у их самолета вышел из строя насос. «Хейнкель» стоял у взлетно-посадочной полосы, пока поднимались в воздух остальные четыре. Наконец летчик прыгнул в кабину. Самолет взлетел и тут же скрылся в низких облаках. Нагрузка на бомбардировщик, не приспособленный для того, чтобы перевозить людей, была большая. На высоте 1500 метров самолет вырвался навстречу солнцу, и Фрейтаг-Лорингховен стал еще одним из тех, кто ощутил себя родившимся заново.

Когда самолет приземлился в Мелитополе, на поле уже стояли санитарные машины. Они тут же повезли раненых в госпиталь. За капитаном прислали штабной автомобиль – его ждал фельдмаршал Манштейн. У Фрейтаг-Лорингховена не было никаких иллюзий относительно своего внешнего вида. Он выглядел просто ужасно. Сейчас высокий, атлетически сложенный капитан весил 55 килограммов. Щеки ввалились. Как и все в «котле», Фрейтаг-Лорингховен уже несколько дней не брился. Его черный комбинезон был рваным и грязным, а сапоги для защиты от холода капитан обмотал тряпками. Адъютант Манштейна Штальберг, в безукоризненном сером мундире, увидев такого гостя, опешил. «Штальберг посмотрел на меня, и я увидел, что он гадает: нет ли у него вшей?.. Они у меня, естественно, были… Штальберг пожал мне руку очень осторожно».[889]

Адъютант проводил Фрейтаг-Лорингховена прямо к Манштейну. Тот оказал капитану, вырвавшемуся из ада, гораздо более радушный прием. Фельдмаршал встал из-за стола, подошел и поздоровался, не выказывая никаких признаков боязни заразиться или брезгливости. Он взял документы, а потом подробно расспросил капитана о положении дел в «котле». И все-таки, несмотря на внешнюю приветливость, Фрейтаг-Лорингховен почувствовал холодность Манштейна.[890]

Фельдмаршал сказал капитану, что его прикомандировывают к особому штабу фельдмаршала Мильха. Прибыв туда, Фрейтаг-Лорингховен доложился генерал-полковнику фон Рихтгофену, но тот оказался занят и капитана не принял. Напротив, фельдмаршал Мильх, которого Фрейтаг-Лорингховен заранее недолюбливал за приверженность нацистскому режиму, оказался очень внимательным и доброжелательным. Внешний вид капитана привел Мильха в ужас. «Господи, на кого вы похожи!..» Он быстро, но не в ущерб деталям, расспросил о положении дел в Сталинграде, а потом сказал: «А теперь вас нужно как следует накормить».[891]

Мильх приказал положить Фрейтаг-Лорингховену особый паек – с большой долей мяса, сливочным маслом и даже медом. Капитан впервые за многие дни голода вдоволь поел, а потом его отвели в спальный вагон штабного поезда. «Первый раз за девять месяцев я увидел кровать. На вшей мне было наплевать. Решив отложить визит на дезинсекционную станцию до утра, я плюхнулся на белое белье. Уют и тепло – а на улице было минус двадцать пять – были немыслимым блаженством».[892]

Офицеры, прибывшие в особый штаб Мильха, в первое время просто не могли прийти в себя, оказавшись в мире того, что теперь казалось им изобилием. Однако их боевые товарищи по-прежнему оставались в «котле», и нужно было что-то делать для оптимизации работы воздушного моста. Но что именно? «Можно ли доставлять по воздуху танки, хотя бы по одному?»[893] – задал вопрос Хубе во время первой встречи с Мильхом.