Как говорил Троцкий, «революция потому и революция, что все противоречия развития она сводит к альтернативе: жизнь или смерть».

Но все же между властью и большинством населения, жившего по законам мелкотоварного производства, был заключен мир, точнее — перемирие.

Чтобы сопоставить исторические рубежи, вспомним об одной жертве Тамбовского восстания: священник Петр Космодемьянский был убит во время карательной операции. Его внучка и внук, Зоя и Александр Космодемьянские, Герои Советского Союза, погибли, защищая Отечество, во время Великой Отечественной войны.

Глава двадцатая

Голод. Изъятие церковных ценностей. «Цербер Ильича». Избрание генеральным секретарем партии. Первый инсульт Ленина

Особое внимание необходимо уделить борьбе радикальных коммунистов с Русской Православной Церковью, в которой было 145 тысяч священнослужителей и 40 тысяч храмов. Эта борьба началась сразу после Октября и во многом опиралась на равнодушие, а то и просто враждебное отношение крестьян к священникам, в которых они видели защитников свергнутого режима.

После окончания Гражданской войны и в связи со страшным голодом 1921 года, охватившим по причине засухи половину хлебных губерний с населением в 33,5 миллиона человек, встал вопрос о том, где взять дополнительные средства. Масштабы бедствия были катастрофические. 21 июля правительство поддержало инициативу ряда общественных деятелей о создании Всероссийского комитета помощи голодающим (Максим Горький, Вера Фигнер, графиня Софья Панина, экономист С. Н. Прокопович, его жена Екатерина Кускова, многие известные врачи, писатели, агрономы). По распоряжению Ленина в комитет были включены 12 советских руководителей во главе с Каменевым и Рыковым.

Министр торговли США Герберт Гувер отозвался на просьбу Горького. Основанная им организация, созданная для обеспечения продовольствием и медикаментами послевоенной Европы (Американская администрация помощи, American Relief Administration, или ARA), стала работать в России.

Советское правительство выделило на эти цели 11,3 миллиона долларов, полученные от продажи золота.

Всего ARA потратила в России 61,6 миллиона долларов (или 123,2 миллиона золотых рублей).

Стремясь помочь, патриарх Тихон предложил отдать на нужды голодающим «неосвященную» церковную утварь, но «освященная» должна была оставаться в распоряжении храмов. Ленин на инициативу Церкви не откликнулся, но вскоре, по предложению Троцкого, была начата операция по дискредитации Церкви и изъятию у нее всех ценностей. 26 февраля был опубликован декрет за подписью председателя ВЦИКа Калинина, предписывающий местным Советам изымать из церквей все предметы из золота, серебра и драгоценных камней и передавать их в пользу голодающих. Руководить кампанией было поручено комиссии Политбюро под началом председателя Союза безбожников Троцкого.

Власть бросила вызов Церкви, чтобы окончательно расправиться с ней. В ответ патриарх Тихон заявил, что выдача мирской власти священных культовых предметов есть святотатство, и предупредил мирян, что за исполнение декрета их будут отлучать от Церкви, а священнослужителей лишать сана.

Тихона взяли под домашний арест и объявили «врагом народа».

Многие верующие пытались воспрепятствовать конфискациям, проливалась кровь.

Один из эпизодов сопротивления произошел в городе Шуя Владимирской губернии, где верующие защитили свой храм от вторжения. Три дня спустя, 15 марта в церковь нагрянули уполномоченные с отрядом красноармейцев, по толпе верующих был открыт огонь, убито четверо или пятеро человек.

Шестнадцатого марта Политбюро в отсутствие Ленина и Троцкого проголосовало за прекращение дальнейших изъятий и разослало местным парторганизациям инструкцию о приостановлении этих акций.

Однако Ленин посчитал иначе. 19 марта он направил секретную записку членам Политбюро, в которой писал: «Именно теперь, и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь подавлением какого угодно сопротивления.

Именно теперь, и только теперь, громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету.