Читаем Сталин полностью

Но Сталин не призвал к внутреннему миру. Наоборот, он сказал, что «остатки» классовых врагов «расползлись по нашим заводам и фабрикам, колхозам и совхозам». Они ненавидят советскую власть, «новые формы хозяйства, быта, культуры… Причем кое-кто из них пролез даже в партию».

Сталин не мог признаться, что считает внутреннее положение тревожным. Его доклад был пронизан победным пафосом.

Но за его осторожной фразой о «пролезших» в партию врагах-одиночках соратники должны были услышать предостережение. Действительно, на протяжении 1928–1932 годов число партийцев выросло с 1,5 до 3,7 миллиона, среди которых, как показали комиссии Кагановича и Молотова, работавшие на Северном Кавказе и Украине, было много «приспособленцев» и «оппортунистов».

В конце доклада Сталин чуть приоткрыл истинную картину: «…Надо иметь в виду, что рост мощи Советского государства будет усиливать сопротивление последних остатков умирающих классов… Это, конечно, не страшно. Но все это надо иметь в виду, если мы хотим покончить с этими элементами быстро и без особых жертв.

Вот почему революционная бдительность является тем самым качеством, которое особенно необходимо теперь большевикам»²⁴⁶.

Он не обещал передышки.

Девятнадцатого февраля Сталин выступал с большой речью на первом съезде колхозников-ударников, в которой проскальзывали отдельные штрихи реальных проблем, но в целом она была пропагандистской. Он поставил задачу сделать колхозников зажиточными и сказал, что партия исправила «недоразумение»: колхозникам вернули коров.

Съезд должен был содействовать укреплению колхозов и проведению весеннего сева.

Можно, конечно, спросить: зачем надо собирать в столице крестьян, чтобы они лучше провели свою главную работу?

Дело в том, что голод продолжался, и надо было выкарабкиваться из его последствий. Как раз после этого съезда Шолохов написал Сталину письмо, что Вёшенский район «идет к катастрофе».

А чуть раньше, 22 января, была издана директива ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О предотвращении массового выезда голодающих крестьян». Массовое оставление родных углов голодающими людьми рассматривалось как «контрреволюционная затея врагов советской власти», направленная против колхозов. Директиву подписали Молотов и Сталин. К началу марта органы ОГПУ задержали 219460 человек.

Почему-то Сталин ничего не сказал о решении ЦК (январь 1933 года) об организации политических отделов при МТС и посылке для работы в них 17 тысяч коммунистов (среди них было много чекистов). Политотделы должны были создать управленческую опору партии в селе. Однако, кроме силового давления, надо было хоть как-то помочь страдающему населению.

И Политбюро вынуждено было пойти на чрезвычайные меры, противоречившие политике «подхлестывания» индустриализации. 25 февраля 1933 года Совнарком распорядился выделить Украине 320 тысяч тонн зерна, Северному Кавказу 240 тысяч тонн. Также была выделена помощь Нижневолжскому краю и другим областям. К апрелю 1933 года реальная помощь Украине превысила 560 тысяч тонн, в том числе 80 тысяч тонн продовольствием.

Если сравнивать объемы проданного за границу зерна и выделенного для внутреннего потребления, то только помощь Украине на 60 процентов превысила объем экспортированного зерна. Всего же в первое полугодие 1933 года голодающие области получили в 2,5 раза больше зерна, чем было в это время поставлено за границу для оплаты кредитов.

Несмотря на серьезные международные последствия из-за уменьшения вывоза зерна за границу, советское правительство пошло на этот шаг.

В условиях мирового экономического кризиса, когда цены на другие товары обвалились, а задолженность СССР стала угрожающе расти, Сталин оказался перед ужасным выбором. Собственно, вся история этого человека — непрерывная череда ужасных выборов. Как видим, он пытался балансировать: придержать вывоз продовольствия. Это помогло только отчасти. Большего этот человек не мог сделать в тех рамках, которые он определил для страны.

К общемировому кризису прибавились низкий урожай 1932 года, ошибки статистического учета, рост внешнеэкономической задолженности, угроза западных кредиторов применить штрафные санкции, новые военные угрозы, возникшие внутри партийного руководства оппозиции курсу на ускоренную модернизацию…

Здесь необходимо уточнить, что главным источником оплаты зарубежных кредитов был вовсе не экспорт зерна, а экспорт нефти, лесоматериалов, пушнины.

Так, в 1932–1933 годах нефти вывезли на сумму около 700 миллионов рублей, леса — столько же, зерна — на 389 миллионов рублей. В 1933 году за вывезенную пушнину было получено больше, чем за зерно.

В 1932 году экспорт зерна резко сократился и составил 1,8 миллиона тонн (в 1930 году — 4,8 миллиона тонн, в 1931 году — 5,2 миллиона тонн).