Читаем Сталин полностью

Сталин стал редко ездить в Зубалово. Его резиденцией стала семикомнатная скромная дача за дощатым забором в Кунцеве, куда доносились лязганье сцепок и свистки паровозов с Киевской-Товарной и гармошки из соседней деревни Давыдково. Дача получила название «Ближней», в ней Сталин прожил оставшуюся жизнь под присмотром и опекой спецслужб, руководители которых неожиданно приобрели новые возможности влияния.

Вряд ли Сталин осознавал, к чему приведет его отчуждение от родни, перед которой он испытывал вину, но которая составляла раньше предполье его семейной крепости. Наверное, поэтому вскоре приобрел большое влияние Лаврентий Берия, который при жизни нелюбившей его Надежды Сергеевны никогда не смог бы этого достичь.

А изломанные судьбы сталинских детей?

Личные трагедии Василия и Светланы начались 8 ноября 1932 года и с жестокой наглядностью разворачивались перед Сталиным по мере их взросления.

Вот выразительное описание начала нового сталинского быта:

«Одноэтажная дача из семи комнат строилась круглые сутки. Спальня Сталина была где-то двадцати метров. Стены зала обили мореной фанерой под дуб, а комнат в основном под соломку. Швы прикрыли такими же рейками. Откуда-то привезли деревянную полуторную кровать, на которой мы спали поочередно. Потом ее занял Сталин. Никаких бассейнов или массажных на даче не имелось. Никакой роскоши — тоже. Солидно выглядел только красивый паркетный пол в зале»²⁴².

Он еще будет иногда общаться с родственниками, но все реже и реже.

Еще в 1927 году писатель-эмигрант Марк Алданов писал о вожде: «Для Сталина не только чужая жизнь копейка, но и его собственная, — этим он резко отличается от многих других большевиков».

И вот этот человек, только что потерявший половину своей жизни, должен был вернуться к государственным делам.

На следующий день после похорон Сталин работал в Кремле. Все последующие дни тоже трудился с полной нагрузкой, принимая членов Политбюро, секретарей ЦК и обкомов, чекистов, наркомов. Очень часто у него бывал Киров²⁴³.

Но свою Надежду он никогда не забывал. Ее образ часто являлся ему, и время от времени в кругу близких он винил себя за то, что «не уберег». Перед его внутренним взором могли появляться воспоминания: вот она маленькая девочка, которую он вытащил, когда она упала в море; вот гимназистка, которой он читает рассказы Чехова; вот — юная жена…

Светлана Аллилуева пишет: «Он ни разу не посетил ее могилу на Новодевичьем». На самом же деле Сталин никому ничего не рассказывал. Он долго держал в себе свою боль, почти до самой кончины.

По словам дочери, только в последние годы, незадолго до смерти, Сталин стал часто говорить с ней о смерти матери, «совершенно сводя меня этим с ума».

Он искал виноватых. Любой психолог скажет, что в этом таились одновременно и самообвинение, и покаяние.

Зима 1933 года была продолжением тяжелой осени 1932-го.

Голод на Украине, аресты двух тысяч председателей колхозов и других рядовых управленцев в десятках районов республики, углубление раскола в партийных рядах, арест наркома снабжения РСФСР, члена РСДРП с 1907 года Н. Б. Эйсмонта и начальника Главдортранса при СНК РСФСР, члена партии с 1904 года, бывшего наркома внутренних дел РСФСР В. Н. Толмачева — обоих за обсуждение вопроса о смещении (устранении) Сталина. Эйсмонт и Толмачев в январе 1933 года были осуждены Особым совещанием и приговорены к трем годам лишения свободы. Причастный к этому делу член ЦК, бывший секретарь ЦК А. П. Смирнов был выведен из состава ЦК.

Это дело накладывалось на дело M. H. Рютина, члена партии с 1914 года; руководителя иркутских большевиков (губисполкома и губкома), расстрелявших адмирала Колчака; участника подавления Кронштадтского восстания; члена президиума ВСНХ СССР. Именно «рютинскую платформу», по слухам, читала перед смертью Надежда Аллилуева. («Страна обнищавшая, ограбленная, разоренная, нагая и голодная, с подорванной в корне предводительной и платежной способностью, потерявшая веру в дело социализма, терроризированная, озлобленная, представляющая сплошной пороховой погреб, — все дальше и дальше загоняется в тупик…») В октябре 1932 года, в дни торжественного пуска Днепрогэса, Рютин был осужден коллегией ОГПУ и приговорен к десяти годам лишения свободы.

Сталин не сомневался, что все эти идущие из-за границы от Троцкого и изнутри, из самого ЦК, разговоры о его устранении есть не что иное, как обсуждение и планирование государственного переворота. Его нынешние противники прошли школу подпольной борьбы, революционных переворотов и Гражданской войны. Этих людей можно было сравнить с оружием, которое не знает пощады, — мыслящим оружием.

Но вот что любопытно: 13 октября 1932 года, когда уже шло следствие по делу Эйсмонта и Смирнова, Сталин встретился с Эйсмонтом в своем кремлевском кабинете, и они разговаривали целый час, с 13.30 до 14.30. Должно быть, Сталин хотел лично разобраться в причинах оппозиционности наркома, который был близок Микояну, являлся к тому же его замом в Наркомате внешней и внутренней торговли СССР.