«Совершенно правильно подчеркивая положительный характер нового движения на Украине за украинскую культуру и общественность, Шумский не видит, однако, теневых сторон этого движения. Шумский не видит, что при слабости коренных коммунистических кадров на Украине это движение, возглавляемое сплошь и рядом некоммунистической интеллигенцией, может принять местами характер борьбы за отчужденность украинской культуры и украинской общественности от культуры и общественности общесоветской, характер борьбы против „Москвы“ вообще, против русских вообще, против русской культуры и ее высшего достижения — ленинизма. Я не буду доказывать, что такая опасность становится все более и более реальной на Украине…»¹⁷⁰

Сталин раскритиковал лозунг писателя М. Хвилевого «Прочь от Москвы».

«Прочь от Москвы»? Это куда? В Турцию? Германию? Польшу? Или создавать свой «глобус Украины? «Прочь» — исторически и фактически означало только движение в сторону Польши и католической церкви. Это также означало придание этнического характера антисоветизму на Украине, что должно было трактоваться как подрыв центральной власти и государственная измена.

К тому же «украинизация» задевала и оскорбляла значительную часть украинцев, которые принадлежали к ядру российского общества, внесли огромный вклад в государственное и культурное строительство Российской империи и существовали вместе с русскими в одной православной традиции.

Поэтому, принимая Шумского (в номенклатурном плане эта фигура не могла рассчитывать на встречу с генеральным секретарем без особых на то обстоятельств), Сталин наверняка вспомнил и программу кадетской партии по национальному вопросу: разделение России по национальному принципу в конечном счете ведет к «свободному союзу суверенных государств».

В конце 1920-х годов в Российской Федерации царило буйство национально-территориальных образований; насчитывалось 2930 национальных сельских органов власти, 110 национальных волостей, 33 национальных района и два национальных округа. К числу национальных также относились и русские округа в национальных республиках.

В принципе в период «украинизации» Сталин ощутил, что он не может быстро решить проблемы сепаратизма, и включил тормоза. Вскоре в Харькове состоялся пленум ЦК КПУ, и Каганович сказал «об осторожном подходе к украинизации русских рабочих и о естественном насыщении промышленности рабочими-украинцами», а также «об уклонах в национальном вопросе».

В известном смысле слова С. Микояна о «пугале украинского национализма» верны, но дело было не только в Украине. Сталин одной из главных своих задач считал обеспечение единства страны. С годами он будет все строже следить за угрозами с этой стороны, пока не оформит это в указ о смертной казни за подобные преступления.

Глава тридцать первая

Кризис в Китае. Детердинг ведет экономическую войну против СССР и финансирует белогвардейский террор. Зиновьев обвиняет Сталина в ошибочной международной политике

Позицию Сталина по вопросу возвращения к идее российской государственности сильно осложнял его ближайший соратник Бухарин. Вот характеристика, из которой многое становится понятным:

«Бухарин испытывал подлинную ненависть к русскому прошлому и, пожалуй, из всех лидеров большевистской партии наибольшим образом олицетворял антинациональные идеи раннего большевизма. Недаром он был одним из лидеров левого коммунизма в начале революции. Это не было следствием его функционального положения. Это было нечто экзистенциальное, некая национальная самоненависть, национальный нигилизм»¹⁷¹.

Двадцать шестого января 1927 года, выступая на Ленинградской партийной конференции, Бухарин с тревогой говорил о главной опасности в национальном вопросе: о русском национализме, а также о появившихся «перехлестах националистических мотивов в литературе».

Кому адресовалась эта озабоченность?

Во всяком случае, Сталину, который читал все, этот посыл был ясен.

Нападая на русскую историю, на традиционных поэтов (именно Бухарин «уничтожал» Есенина), влиятельнейший член Политбюро и председатель Исполкома Коминтерна обнаруживал полное непонимание позиции генерального секретаря. Он тоже забыл конфликт Ленина со Сталиным по вопросу «автономизации».

Впрочем, многое в наступившем 1927 году происходило не так, как хотелось бы Сталину. Порой могло показаться, что под ним качается земля.

Выпады Бухарина, конечно, были неприятны, но опасности не представляли. Гораздо страшнее стал разгром коммунистов в Китае, где, казалось, советская политика до сих пор была очень успешной. Китайская революция после стабилизации в Европе была главной надеждой Кремля на противостояние Западу в мировом масштабе.