Читаем Сталин полностью

На протяжении всей своей политической жизни Сталин тяготел именно к этому «Грозному полюсу» русской традиции. Вскоре это выразилось в прямом санкционировании выпуска кинофильма «Иван Грозный». (А царь Иван IV, прозванный Грозным, как известно, «правды ради государственной решил установить в Московии диктатуру немногих избранных верных людей — „опричников“»¹⁶⁷.)

И еще одна книга Шульгина была тогда напечатана — «Три столицы», книга в определенном смысле уникальная, очерк о путешествии автора в тогдашнюю Россию из Белого зарубежья. Автор не знал, что его поездка подконтрольна ОГПУ и проходит в рамках контрразведывательной операции «Трест» (о ней — позже). Поэтому книга вполне «контрреволюционная», полная ядовитых выпадов, но в ней есть особые акценты. Во-первых, вывод автора: до поездки у него не было родины, а теперь родина есть. Надо понимать, это СССР. Во-вторых, высказывание, что, несмотря на засилье евреев, наверх пробивается «сильная русская струя», которая вскоре станет главной.

Несмотря на легкий выпад против Сталина, цензура книгу все-таки пропустила. А выпад такой: «Правда, про Сталина говорят, что „легче найти розового осла, чем умного грузина“, но я все же не отчаиваюсь. Выучили же мы Ленина „новой экономической политике“…»¹⁶⁸

В итоге получается сенсационная картина: Сталин предложил большинству населения заключить с ним союз на основе признания важнейших для этого большинства традиционных ценностей.

Пока существовала оппозиция, Сталин вынужден был маневрировать. Это в разных вариациях продолжалось до конца его жизни. Уже после его смерти Степан Микоян, сын Анастаса Микояна, заметил: «У Сталина было два пугала: украинский национализм и ленинградская оппозиция»¹⁶⁹.

Хотя Украина в сравнении с Москвой и Северной столицей была провинцией, но провинцией, без которой государство не могло бы существовать.

В 1926 году ЦК Компартии Украины, где генеральным секретарем был к тому времени Л. М. Каганович, проводил «политику украинизации». Она была вызвана по меньшей мере двумя причинами.

Во-первых, наличием украинского национализма, опирающегося на историческую память о первобытной демократии запорожского казачества, просветительство киевской университетской интеллигенции и опыт земства и кооперации. К этому надо прибавить неудачный, но все же хоть какой-то опыт национальной государственности и военной практики Петлюры и Махно. Соседство враждебной Польши постоянно грозило реанимировать эту практику.

Во-вторых, экономическое развитие Украины создало в ней два уровня национальной жизни. Промышленные регионы населяли в основном русские, сельские — украинцы. Во время Гражданской войны по границе этих регионов прошел раскол, оформившийся даже в создании быстро исчезнувшего пророссийского государства — Донецко-Криворожской республики.

К этому надо прибавить свежее воспоминание о планах Германского генштаба в минувшей войне о расчленении Российской империи, в которых Украина стояла на первом месте.

Так что в украинском вопросе Сталин столкнулся с проблемой, уходящей в глубины истории если не до Киевской Руси, то уж точно до войн Богдана Хмельницкого.

В украинских делах фактически не было разрыва между советской и досоветской государственной политикой, так как Сталин использовал опыт Алексея Михайловича, который после Переяславского договора с Хмельницким пошел на радикальный шаг — исправление богослужебных книг (замена московской их редакции киевской); из этого впоследствии проистекла и вся в целом реформа патриарха Никона. То есть московское правительство в политических и государственных целях встало на сторону украинского политического класса (Н. Трубецкой).

Однако «украинизация» в 1926 году, несмотря на внешнюю привлекательность, вызвала новые проблемы, обострив конкуренцию среди русских и украинских политиков. К тому же навязывание украинского языка в школах, вузах и государственном управлении вызывало у значительной части населения сильное раздражение.

К 1927 году 80 процентов школ перешли на украинский язык, было украинизировано две трети всего делопроизводства, полностью на украинском велось радиовещание и выпускались все кинофильмы. (Заметим, что на Украине проводилась огромная культурная работа, удалось преодолеть массовую неграмотность населения. В целом в экономику республики направлялось 50 процентов союзного бюджета.)

Оказалось, что искусственная поддержка украинского языка вызывает одобрение только у националистов, которые в целом настроены неконструктивно.

Дело зашло так далеко, что на прием к Сталину приехал из Киева нарком просвещения УССР Шумский, который нажаловался на Кагановича за волевые методы руководства и за недостаточную активность в проведении «украинизации», предложил назначить руководителями республики только украинцев. (Шумский забыл или не читал работ Сталина о лидерской роли русской культуры в национальных окраинах.) В итоге генеральный секретарь направил Кагановичу и другим членам ЦК КПУ письмо, в котором весьма осторожно раскритиковал спешку в политике «украинизации».