Итак, все мы являемся жертвами концептуальной лжи. В результате краха одной ее разновидности, насаждаемой советской пропагандой, воцарилась не правда, а другая концептуальная ложь. С этим можно было бы смириться, если бы в итоге борьбы политических сил мы не потеряли завоеваний (без кавычек) социализма и свою Родину — СССР.

СССР И КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ

В настоящее время распространено мнение, что Советский Союз был “последней империей”. Этот тезис выдвигают в качестве объяснения его распада, поскольку подразумевается, что крушение любой империи является неизбежным. Ложность исходной посылки очевидна для всех, кто жил в СССР. Безусловно, Советский Союз не был империей. В СССР представители разных народов пользовались равными правами, тогда как понятие “империя” предполагает наличие господствующей и угнетенных наций. СССР — не больше “империя”, чем любое другое многонациональное государство, например, Бельгия, Канада или даже США (последние, кстати, значительную часть своей нынешней территории получили в результате захватнических войн). Если СССР и был империей, то Империей Дружбы Народов.

И все-таки Советского Союза больше нет. Была ли гибель СССР неизбежной?

В предыдущих главах показано определяющее влияние, которое существовавший в нашей стране способ производства оказывал на политику и экономику. Кризис СССР как государственного образования в период перестройки был отражением кризиса способа производства, который общественным сознанием был воспринят как кризис коммунистической идеологии. В исторической перспективе вульгарно-коммунистический способ производства в силу его неадекватности современным реалиям был обречен, но это обстоятельство отнюдь не обязательно должно было привести к прекращению существования СССР. Переживаемый страной экономический и социально-политический кризис не должен был непременно закончиться гибелью державы. Логичным продолжением истории СССР как единого государства должно было стать дальнейшее его развитие на основе новой концепции социализма. Для выработки этой концепции необходимо было освободить марксизм от накопившихся за десятилетия наслоений догматизма. Но догматизм пустил настолько глубокие корни в теории, практике и в сознании партийных идеологов, что КПСС потеряла способность к самообновлению и развитию. Результатом того, что новая концепция социализма так и не была разработана, стал крах социалистического строя и гибель СССР.

Казалось бы, судьба СССР как государственного образования не должна зависеть от типа социального устройства общества. На самом деле существует прямая связь между отказом от коммунистической идеи и распадом Советского Союза.

СССР представлял собой уникальное государство — многонациональное, объединяющее древние народы с тысячелетней историей и несхожими культурными традициями, разбросанное на огромной территории, состоящее из нескольких государств-республик, обладавших самодостаточными экономиками. Существовавшего в рамках СССР разнообразия языков, религий, культур хватило бы на целый континент. Различие и противоречивость интересов неизбежно должны были вызывать центробежные тенденции. Для того, чтобы столь различающиеся между собой народы, объединившись, вместе жили в едином государстве, недостаточно объективных факторов — взаимозависимости экономик, традиции совместного проживания в составе Российской империи. Сплотить их могла только общая для всех цель — государственная идея.

Такой государственной идеей для СССР был коммунизм. По отношению к советскому народу как единому целому можно говорить о коммунизме и как о национальной идее. Конечно, каждый человек понимал идею коммунизма по-своему, часто это понимание не имело ничего общего с официальной идеологией. В идее коммунизма “светлого будущего” человечества нашла свое воплощение извечная мечта всех народов о социальном равенстве и справедливости, братстве всех людей. Для многих эта идея соответствовала народным и религиозным представлениям о справедливом устройстве общества.

В силу своей интернациональной сути коммунизм объединял людей и народы вне зависимости от этнической, религиозной или социальной принадлежности. Только светлая мечта о будущем справедливом и счастливом обществе могла захватить людей настолько, что они отодвигали на второй план различия в языке, вероисповедании, культуре и обычаях. Особенно это было характерно для убежденных коммунистов. В советские времена любой член КПСС, искренне веривший в коммунизм, считал себя в первую очередь “солдатом партии”, а уж только потом — представителем того или иного народа. И с другой стороны, как только коммунист отдавал приоритет национальным проблемам, он переставал быть коммунистом, — в качестве примеров можно привести добрую половину президентов нынешних независимых государств на просторах бывшего СССР.