Академгородок оказался весь в лесу. По нему даже ездить нельзя, только ходить по тропинкам.

– Экология, – сказал Петр. – Сколько ты здесь не была?

– Как универ закончила, – сказала мама. – Ничего не узнаю.

А еще тут было полным-полно роботов. Больших, очень больших и маленьких. Маленькие убирали улицы. А большие и очень большие строили дома. И просто по тропинкам ходили.

– Институт роботехники забавляется, – сказал Петр. – Проверяет на нас, как сможет человек приспособиться к высокороботизированной среде.

Один из роботов стоял и продавал мороженое. В груди у него имелась дверца. Опускаешь монетку в прорезь, он открывает дверцу и достает эскимо. Или стаканчик. Денег у меня не оказалось, поэтому робот дал мне мороженое просто так.

– Попрошайка, – вздохнула мама.

А я и не просила. Я просто перед ним стояла и смотрела. Честно-честно!

Как мы запускали солнце

– Я вам такое покажу, – сказал Петр. И палец к губам приложил. – Только пока никому не рассказывайте. Это чудо, что вы сегодня объявились.

Мы сидели в столовой и кушали. Столовая почему-то называлась «Под интегралом». Я осмотрела весь потолок, но никакого интеграла так и не увидела. Сначала мы взяли подносы и встали в очередь. Потом брали тарелки. Я хотела взять сладкие ватрушки, но мама поставила мне суп. И кашу. Но я все равно взяла ватрушки. А когда мы подошли к кассе, которая тоже оказалась роботом, то робот сказал:

– За девочку платить не надо. Дети до шестнадцати лет обслуживаются бесплатно.

– А можно я еще ватрушку возьму? – спросила я. И взяла.

– Попрошайкина, – сказала мама. – И что же ты нам покажешь, Петр? «Токамак»? Или «Глобус»?

– Прошедшая эпоха, каменный век, – сказал Петр. – Сколько мы с этими «Токамаками» возились, помнишь? В общем, ешьте быстрее и поедем. Такое пропустить нельзя.

Суп я не доела. Зато ватрушки все скушала. Мы сели в машину и поехали. Дорога поднималась вверх и вела над лесом. Внизу ходили по тропинкам люди. А мы ехали к высокому зданию. То есть я подумала, что это здание. Но до него мы не доехали. Остановились на площадке, где было много людей, машин и роботов. И все смотрели куда-то вверх.

– Как дела? – спросил Петр.

– Все идет в штатном режиме, Петр Семенович, – сказали ему хором люди в белых комбинезонах. На груди у них были нашиты солнышки с улыбками.

– У нас есть спецодежда для научных сотрудников младшего возраста? – спросил Петр. – Принесите, пожалуйста.

Я думала, что принесут комбинезон только маме, но и мне такой дали. И еще темные очки.

А мама забеспокоилась:

– Феде не повредит?

– Магнитный импульс экранируется, – сказал Петр. – У нас тут много аппаратуры. Ничего с ним не случится.

Тут все зашумели.

И стало так светло, что даже в очках хотелось зажмуриться. Но я не зажмурилась. Я смотрела. И увидела высоко над острым шпилем здания еще одно солнце. Оно было яркое и теплое.

И все стали хлопать в ладоши и толкать друг друга в плечи. И говорить:

– Вот мы и зажгли наше солнышко!

Меня кто-то подхватил под мышки и подбросил вверх. Я не испугалась. Новое солнышко светило в лицо. Было очень тепло.

Потом много всего случилось, так много, что вечером я уснула прямо на руках у Петра. А проснулась уже в кровати. То есть не проснулась. Потому что глаза открываться все равно не хотели. Но я все слышала, как Петр говорит маме:

– Не выдумывай. Самый обычный ребенок. У меня у сотрудника свой вундеркинд есть, так тот в десять лет интегралы как орешки щелкает.

– То интегралы, – говорит мама. – Здесь другое. Прямое воздействие на вероятность событий. Про погодную аномалию на Земле Санникова слыхал?

– Только не говори, что это тоже она. – Петр засмеялся. – У тебя какие-то суеверия пошли. Скажи еще: она наложением рук лечит. И то, что опыт наш сегодня удался, тоже она? И то, что я вас встретил? Постой… А не из-за этого вы с Юрой, хм, врозь живете?

– Не из-за этого. Просто… просто надо было выбирать – быть хорошей женой космонавта и плохим ученым или… или наоборот. После родов возникли осложнения, летать в космос я уже не могла. Но и дома сидеть, ждать мужа оттуда тоже не по мне…

– Завидовала ему? Вы ведь, космонавты, навсегда отравлены внеземным пространством.

– Да… наверное…

– В общем, ты выбрала наоборот, – сказал Петр. – Но насчет Софьи не переживай. Все эти теории об особом влиянии дальних космических перелетов на наследственность ничем не подтверждены. Дети как дети. В космосе они родились или на Земле. Софья – первая, конечно. Но со временем таких детей все равно будет больше и больше. Люди будут жить и на Луне, и на Марсе, и на астероидах. Да и вообще, есть более рациональное объяснение. В прошлом говорили про физическую акселерацию. Сейчас на смену физической пришла интеллектуальная акселерация. Наши дети обгоняют нас в умственном развитии. Вот и все.

Как мы сели на корабль

Я рассматривала корабль. На нем мы сейчас поплывем. Петр привез меня и маму на причал. Это не море, это река. Обь. Широкая, но другой берег все равно виден. И волны не такие, как в море. И вода не холодная.

Корабль дал гудок.