– Ладно, давайте разбираться. Что изменилось за прошедшие сутки? В чем разница между двумя экспериментами?

– Никакой! Все абсолютно одинаково! – заверила меня Лена.

– Разница только в одном: в первом случае рост есть, во втором нет, – меланхолично заметил Никита. – И кстати, шлюз исправен. Я с инженерным отделом проконсультировался.

– Прямо-таки со всем отделом? Или все же с Юлей? – Каюсь, не удержалась от подколки.

Аспирант сердито засопел, но все же нехотя ответил:

– С ее шефом.

– Значит, эту версию отбрасываем. Еще варианты будут?

Ну вот, уже и руки не дрожат. Хорошо, что прямо сейчас не нужно возиться с пробирками да микропипетками, а то непременно разбила бы что-нибудь.

Сколько их на моей совести, тех пробирок, перебитых в студенчестве? Как и у любого микробиолога, наверное. Но сейчас об этом вспоминать не стоит. Пусть молодежь твердо верит, что у начальства не руки, а манипуляторы, точно у лучшего из роботов. Провести зонд по узкому осыпающемуся перешейку – плевое дело.

Они ведь и верят, судя по всему. Каждый раз, как сами что-нибудь уронят, такими перепуганными глазами смотрят – хоть на паспорт фотографируй.

3

Крамер нашел меня на моем любимом месте – небольшой безымянной возвышенности с чудесным видом на кратер Кассини, который, как утверждают, был когда-то озером, сравнимым с Байкалом. И надо ж было ему заявиться именно в редкие часы отдыха, когда никого, повторяю, никого, даже своих, видеть не хочется!

Пришлось, конечно, включать связь. Участок этот, к сожалению, никак не может быть мной приватизирован, а значит, любимое соотечественниками Крамера правило «По нарушителям границ частной собственности стреляем без предупреждения» тут сработать не могло. Да и стрелять, честно говоря, нечем было. Разве что – камнем кинуть.

– Я решил, что должен лично поблагодарить вас, Марина.

Лицо американца за щитком шлема показалось знакомым. Так и есть: именно он топтался у нас в разгрузочной в качестве экскурсанта. А я и не запомнила фамилию с первого раза, досадно. Что ж, по крайней мере, на этой планете один такой авантюрист, а не два. И то хлеб.

– Вас ведь за потерянный зонд… могли и расстрелять?

Хоть я и не настроена была общаться, но все-таки невольно рассмеялась.

– А как же, непременно, из сигнальной ракетницы… Вы на Земле много боевиков про Союз смотрели, да?

– Даже был у вас. Знаю, что медведи с красными знаменами по улицам не маршируют. Увы, массовая культура все еще определяет многое – и у нас, и у вас. Так что, я преувеличил драматизм ситуации, да?

– Я действовала согласно инструкции. Человек однозначно стоит дороже зонда.

– Надо же, – американец покачал головой в тяжелом шлеме. – А я-то думал, по велению сердца!

– Нет, – повторила я. – По инструкции. Она у меня как раз вместо сердца, точно как в ваших боевиках.

– Именно таким и должен быть майор КГБ! – радостно заявил мой собеседник. От неожиданности я чуть не свалилась в кратер. – Ну как же, – пояснил он, широко улыбаясь. – Всем известно, что Советы отправляют в космос кагэбэшников, чтоб те следили за неразглашением государственных тайн. Раз вы координатор сектора, значит, в звании не меньше майора. Правильно я рассуждаю?

– Ага, – фыркнула я. – Что еще интересного вы знаете про страну советов?

– Если без шуток, у вас очень интересная история, – неожиданно серьезно сказал Крамер. – И культура. Я изучал ее в университете. Помню, была такая песня…

И он неожиданно пропел неплохим, поставленным баритоном по-русски, пусть и с акцентом:

– Покидая нашу Землю, обещали мы,

Что на Марсе будут яблони цвести!

– Да, у нас ее пели, – улыбнулась я. – Правда, популярнее все же был ремикс с электрогитарами. А мне сейчас другие строчки про яблони ближе: «Не жалею, не зову, не плачу, все пройдет, как с белых яблонь дым…»

– О, Есенин! Душа русской культуры! – Американец театральным жестом воздел руки к пустому марсианскому небу, чем окончательно утвердил меня в подозрениях.

Нарочито дурацкое поведение Крамера укладывалось во вполне прозрачную схему. Похоже, он тщательно выстраивал личные контакты, попадался на глаза… Черт, может, он и аварию подстроил специально? Я вроде как спасла его, это дает мощную психологическую завязку. Теперь вот он старается, прощупывает точки пересечения. Надо бы выяснить, кому еще из наших он глаза мозолил. Но неужели шпион станет работать так явно? С другой стороны, хочешь спрятать что-то надежно – прячь на видном месте. За маской легкомысленного и восторженного новичка в экспедиции можно скрыть многое.

Интерес к нашему сектору вполне понятен – хоть мы свои земные разработки и публиковали, не прятали от мира, но в марсианских условиях непременно должны были появиться новые данные, и вот их пока сообщать мировому сообществу никто не спешил. Шпиону, конечно, невдомек, что там и сообщать пока нечего… Может, стоит убедить его в том, что у нас нечего ловить? Пусть отстанет на время. А я передам сообщение по соответствующим каналам, пусть его проверят.