Читаем Срывайте маски! полностью

По мере развертывания кампании «ротозеи» стали однозначно идентифицироваться как люди, чья неразумная склонность к патронажу и протекционизму позволяла бессовестным мошенникам совершать всевозможные правонарушения, в особенности экономические. Самая яркая черта этой кампании — явно подразумевавшаяся этническая составляющая. Ротозеи — должностные лица, которых использовали в своих целях бесчестные люди, — как правило, были русскими (либо четкие признаки их национальности отсутствовали), обманывавшие их подчиненные и протеже — преимущественно евреями[276].

Как и в других аспектах общественной антисемитской кампании, включая само «дело врачей», риторика не носила открыто антисемитского характера. В сообщении ТАСС, к примеру, не утверждалось, что врачи-евреи скорее всего способны к предательству; там просто приводился перечень фамилий врачей-предателей, которые почти все оказались еврейскими. Точно так же во время кампании против ротозейства никто не говорил, что работники и клиенты еврейской национальности в особенности склонны обманывать своих начальников и патронов; просто мошенники, о чьих преступлениях рассказывали газеты, тоже почему-то носили сплошь еврейские фамилии[277]. Среди них были, например, Мейер Шустерл, проворачивавший «грязные делишки» в одной артели в Крыму; Абрам Литман, директор универмага, имевший судимость и обманувший своего русского патрона; счетовод Кацман, называвший себя Кауфманом, который прикидывался ветераном войны; Абрам Натанович Хайтин, нашедший покровителей среди советского бомонда Латвии и растративший деньги Латвийского театрального общества; Леонид Фридман, ухитрявшийся заимствовать для свадеб в Ростове государственные автомобили; «некий Е. Гуревич», одурачивший своих патронов в управлении торфяной промышленности и укравший 60 000 рублей; «некто Розен», самозваный инженер-механик, который надул управление железнодорожного машиностроения более чем на миллион рублей^{701}.

Помимо еврейских фамилий некоторые из мошенников имели в своей биографии факт уклонения от службы в армии во время войны, оправдывая народное мнение о евреях как о «ташкентских партизанах», старавшихся держаться подальше от фронта^{702}. Растратчик Александр Михайлович Любенский (его настоящее отчество оказалось «Моисеевич»), по словам репортера, в начале войны бежал из Одессы в Сталинград^{703}. Л. Е. Рофман бежал с Украины в Киргизию и воспользовался фальшивыми документами, чтобы устроиться на работу школьным инспектором, а затем в управленческий аппарат местной промышленности; в конце войны он перебрался в Москву и работал главным инженером на предприятии пищевой промышленности в Ногинске (благодаря фальшивому диплому Одесского инженерно-строительного института), пока не вернулся в Винницу, где в мае 1949 г. его арестовали^{704}.

По большей части евреи-мошенники, фигурировавшие в газетных фельетонах начала 1953 г., не обвинялись в том, что они шпионы и агенты иностранной разведки или хотя бы имеют связи за рубежом[278]. Тем не менее нотки добродушной снисходительности, смешанной с восхищением, некогда характерные для повествований о собратьях Остапа Бендера, исчезли: в контексте кампании против ротозейства самозванство мошенников перестало быть чисто криминальным, приближаясь к политическому[279]. Тема маскировки стала постоянной: основное внимание уделялось фактам смены имен и фамилий, подделки дипломов, представления ложных сведений о военной службе. Евреи-жулики не просто обманывали людей — сама их идентичность, как выяснилось, была фальшивой; они являлись самозванцами «под маской» врачей, бухгалтеров, инженеров и т. д. — врагами, «маскирующимися под видом советских людей»^{705}.

* * *